Бандера – не герой, Бандера – миф!

К оглавлению

Антифашисты о Бандере
Украинские фашисты

Отберите орден у Бандеры!

От редакции. Присвоение Виктором Ющенко Степану Бандере звания «Герой Украины» вызвало в обществе широкий резонанс. Пожалуй, эта инициатива гаранта – одна из немногих, столь бурно обсуждаемых. Мнений «за» и «против» приблизительно поровну. В развитие дискуссии, «Левый берег» начинает цикл «бандеровских» публикаций. Сегодня – первая часть статьи Костя Бондаренко (по призванию – политолога, по образованию – историка) «Отберите орден у Бандеры!». Всем, несогласным с мнением Бондаренко, либо – имеющим альтернативный взгляд на роль и личность Бандеры, редакция готова также предоставить возможность высказаться.

Изучению истории украинского национально-освободительного движения я посвятил не один год. Причём изучению скрупулёзному, пытаясь подойти к вопросу максимально объективно. В своё время – ещё в бытность научным сотрудником Львовского отделения Института украинской археографии и источниковедения имени М.Грушевского НАН Украины – я работал над темой «Национально-освободительное движение 20 – 50-х годов ХХ века в Украине и провозглашение Украинского Государства 30 июня 1941 года». В 1997 году защитил кандидатскую диссертацию по теме «Деятельность Организации Украинских Националистов накануне и во время Второй мировой войны: военный и политический аспекты». Это была одна из первых в независимой Украине научных работ, посвящённых изучению деятельности ОУН. Архивы, периодика, мемуары, встречи с живыми свидетелями эпохи – всё это формировало мою позицию по данному вопросу.

Наверное, поэтому в данной статье я попытаюсь выступить и в роли историка, и в роли политического эксперта – поскольку решение Виктора Андреевича Ющенко вручить звание Герой Украины Степану Андреевичу Бандере требует именно историко-политологического подхода.

Степан Бандера – личность довольно неоднозначная, в его восприятии общественностью существует больше мифов, чем правды. Что можно сказать точно: он, несомненно, был патриотом Украины и человеком с непомерными лидерскими амбициями. Он не был гениальным теоретиком, не был гениальным стратегом. Сборник его произведений «Перспективи Української революції» позволяет говорить о нём как о довольно поверхностном аналитике (куда большей глубиной осмысления происходящих в мире событий обладали соратники Бандеры Ярослав Стецько или Степан Ленкавский). Бандера не руководил национально-освободительным движением – разве что номинально (фактически ему достались лавры Дмитрия Клячкивского и Романа Шухевича – сам Бандера осуществлял идейное руководство – не более). Как лидер организации он был нетерпим к внутренней демократии и к дискуссиям, что приводило к частым конфликтам.

Но Бандера благодаря многим факторам стал частью Мифа. У этого Мифа – три составных части.

Во-первых, это поведение Бандеры на Варшавском и Львовском процессах ОУН в середине 30-х годов. Это был самый громкий процесс против украинских боевиков (террористов) из ОУН, и благодаря этому процессу Бандера прославился.

Во-вторых, раскол ОУН в 1940 году и организация Степаном Бандерой качественно новой политической силы, способной на дерзкие шаги, агрессивной в своём поведении, с определённой долей цинизма. Несмотря на то, что сам Бандера всё время находился за рубежом и не принимал участия в основных акциях собственной политической силы (провозглашение Украинского Государства в 1941 году, создание УПА и т.д.), его имя использовалось как знамя, поскольку именно его политическая сила (бандеровцы) возглавили национально-освободительное движение.

В-третьих, это гибель Бандеры от рук агента КГБ Богдана Сташинского в 1959 году – величайшая глупость, которую мог придумать Комитет Госбезопасности, фактически превративший Бандеру в героя.

Для того, чтобы понять, благодаря каким механизмам маленький, лысоватый, непропорционально сложенный, закомплексованный, явно с некоторыми психическими девиациями молодой человек стал знаменем национально-освободительного движения, необходимо отдельное монографическое исследование. Сейчас же ограничимся несколькими выводами и оценками.

Степан Бандера – это особый тип революционера. В русской революционной традиции подобных революционеров называли «нечаевцами» - по имени Сергея Нечаева. Нечаевцы – это особо циничный тип революционных деятелей, требовавших безграничного централизма и повиновения, признававших культ силы и вождизм. «Наше дело – страшное, полное, повсеместное и беспощадное разрушение», - говорилось в «Катехизисе революционера», написанном молодым Нечаевым. Убийство студента Иванова, отказавшегося повиноваться диктатуре Нечаева, всколыхнуло Россию. Но следом шёл Век двадцатый – век, клонировавший Нечаева в различных ипостасях. В том числе и в ипостаси Бандеры.

Некритично осмыслив учение Дмитрия Донцова, юный Бандера – как и многие его сверстники – воспринял догмат об «управляющей воле инициативного меньшинства», а также догмат «аморальности» (мол, революционеру негоже задумываться, морален или аморален его поступок – революция всё спишет). Донцов – этот гений деструкции, этот Мефистофель украинской интеллектуальной мысли – был в ту пору настоящим властителем дум молодёжи. Старшие товарищи из среды ОУН довольно осторожно относились к учению Донцова. Но молодежь считала его своим гуру! «Национализм» Донцова, вышедший – по стечению обстоятельств – в 1926 году (в один год с «Майн Кампф» Гитлера) стал настольной книгой и библией украинских революционеров.

Дмитрий Донцов

Украинская военная организация – позже объединившаяся с несколькими небольшими группами и создавшая Организацию украинских националистов – отрицала демократию, видя в ней основной корень зла и причину разрушения Украинской Народной Республики в 1917 – 1921 годах. УВО ещё в самом начале своего становления – в 1921 году – заявляла устами одного из будущих деятелей националистического движения Владимира Мартынца, что будет исповедовать путь «революционного шинфейнизма» (идеи, методика деятельности и практическая работа ирландской Шин Фейн в ту пору особо тщательно изучались украинскими революционерами). Впрочем, Бандере в тот момент было только 12 лет – его время придёт чуть позже.

Евгений Коновалец – Вождь ОУН (официальный титул, которым некоторое время пользовался и Бандера, позже заменив его на более скромный «Провідник») – был талантливым организатором революционной работы, хотя в цинизме ему тоже было сложно отказать. С его благословления террор стал основой деятельности УВО и ОУН. Иногда террористические акты поражают своей нелогичностью. Покушение на маршала Пилсудского во время посещения им Львова – это понятно. Убийство комиссара львовской полиции Чеховского – тоже понятно. Но вот убийство талантливого поэта-«младомузовца», любимого ученика Ивана Франко Сидора Твердохлиба (только за то, что тот выступал за консенсус между поляками и украинцами) – не понятно. Убийство одного из защитников украинских интересов в польском парламенте, сенатора Тадеуша Голуфко – не понятно. А были ещё и подготовка покушения на митрополита Андрея Шептицкого и на одного из виднейших деятелей украинского движения Ивана Крушельницкого!

Евгений Коновалец

Степан Бандера воспитывался на легендах о Коновальце. С самим Евгением Михайловичем он был едва знаком – Коновалец жил постоянно за рубежом, преимущественно в Швейцарии и Германии, Бандера же в начале 30-х годов возглавил боевую организацию ОУН непосредственно в Украине. К тому времени между эмиграционным руководством ОУН и «краевой» боевой организацией начал намечаться раскол, расхождения во мнениях. После того, как во время нападения на почту в городе Городок были пойманы и казнены краевики Билас и Данилишин – соратники и практически сверстники Бандеры – ОУН обрела первых «мучеников» и обратила на себя внимание общественности. Сейчас мало кто вспоминает о том, что Билас и Данилишин во имя революции экспроприировали деньги, предназначавшиеся простым рабочим в качестве заработной платы. И большинство украинцев негативно восприняли сам факт нападения на почту. Но уже через год Билас и Данилишин вошли в националистический пантеон. И только Бандера смог потеснить их на второй план.

…О Степан Бандере заговорили только в 1934 году. В пятницу, 15 июня 1934 года, в 15 часов 40 минут министр внутренних дел Польши, 39-летний бригадный генерал и герой Первой мировой войны, а также боёв за независимость Польши Бронислав Перацкий приехал пообедать в фешенебельное кафе «Клюбу Товажискего» почти в центре Варшавы, на улице Фоскаль,3. Генерал был слишком самоуверенным человеком и практически никогда не пользовался охраной. Не привыкший склонять голову перед пулями на фронте, он ничего не боялся и в обычной, повседневной жизни – и это при том, что был любимцем маршала Пилсудского. Более того, судачили, что престарелый маршал хотел видеть Перацкого своим наследником на посту «начальника панствового» (главы государства).

В вестибюле кафе к Перацкому сзади подошёл молодой человек в летнем зелёном плаще и шляпе песочного цвета и трижды выстрелил в генерала, после чего скрылся. Одна из пуль попала в голову. Перацкий скончался в больнице, не приходя в сознание.

Бронислав Перацкий

Справедливости ради стоит сказать, что украинская и польская историография резко расходятся в оценке Перацкого. В украинской историографии доминирует мнение, что Перацкий был врагом всего украинского и проводил массовые пацификации в украинских сёлах Галичины, сажал в тюрьмы украинских патриотов и бесчинствовал относительно мирного населения. Польская историческая наука указывает, что Перацкий был сторонником украинско-польского сотрудничества – вплоть до превращения украинцев и поляков в единую политическую нацию, поддерживал отношения с митрополитом Андреем Шептицким и всячески защищал равенство украинцев и поляков перед законом, за что снискал славу либерала.

Как было установлено в ходе следствия, террористом оказался 21-летний член Организации Украинских Националистов Григорий Мацейко. Но непосредственными организаторами убийства были руководитель Краевого Провода ОУН, 25-летний Степан Бандера, а также боевики, 24-летний Николай Лебедь и его будущая супруга, 22-летняя Дария Гнаткивская. Григорию Мацейко удалось скрыться и благополучно переехать за океан, в Аргентину. Организаторы убийства предстали перед судом и в ходе двух процессов – Варшавского и Львовского – были приговорены к различным срокам тюремного заключения (Степан Бандера – первоначально к смертной казни, заменённой в последствии пожизненным заключением).

На суде Бандера вёл себя крайне дерзко. Учитывая то, что подробные стенограммы судебного заседания печатались в украинской и польской прессе, имя Бандеры сразу же стало известно широким массам. Это был период славы Бандеры. Кстати, даже советские газеты опубликовали портрет Бандеры с сопутствующим текстом – мол, украинские патриоты борются с польскими оккупантами. Украинский национализм в ту пору ещё не воспринимался как нечто откровенно враждебное – тем более, что ОУН выступала фактором дестабилизации ситуации на территории Польши, а Коновалец в своём умении находить общий язык со всеми нормально общался и с советскими агентами, получая из СССР деньги (а одновременно – и из Германии, Литвы и других государств).

…В 1939 году, в самом начале Второй мировой войны, Бандере удаётся бежать из тюрьмы и переехать в Словакию, в санаторий Пещаны. За время, которое Бандера провёл за решёткой, в ОУН произошли серьёзные изменения. В 1938 году в Роттердаме был убит Коновалец. Его преемником становится ближайший соратник и родственник покойного полковник Андрей Мельник, стоявший на более умеренных революционных позициях, сторонник максимального сближения с Германией. Второй Великий Сбор Украинских Националистов провёл некоторые изменения в системе руководства организацией – на вторые роли был удалён Рико Ярый (правая рука Коновальца), усилили свои позиции такие члены Провода, как Ярослав Барановский и Емельян Сеник.

Бандера сразу же попадает под влияние Рико Ярого – известного интригана, позже подозревавшегося в одновременной работе как на Германию, так и на СССР. Именно Ярый (полуавстриец с еврейскими корнями). Именно Ярый в Пещанах осуществляет промывку мозгов Бандеры и его товарищей – Шухевича, Климишина, Лебедя и других. К этой группе присоединяется член Провода Ярослав Стецько, ещё пару месяцев назад писавший восторженные оды в честь Андрея Мельника.

Андрей Мельник

Бандера встретился с Мельником. Как свидетельствуют документы, Мельник предложил Бандере пост своего заместителя. Бандера обещал подумать, но внезапно предъявляет Мельнику ультиматум относительно необходимости усиления революционной борьбы и устранения из окружения Бандеры Барановского и Сеника. Последний был неформальным «канцлером» ОУН, Мельник планировал, что именно Сеник станет премьером независимой Украины и именно его кандидатуру подал в сентябре 1939 года Канарису. Что касается Барановского – то у Бандеры были свои претензии к этому молодому и талантливому организатору революционной работы. Формальные претензии сводились к тому, что старший Брат Барановского сотрудничал с польской полицией. Позже семья Барановских публично отреклась от старшего сына. Но реальные претензии сводились к тому, что Барановский был женат на Анне Чемеринской, руки которой безуспешно добивался Бандера. Огласку получила история пощёчины, которую Чемеринская отвесила Бандере…

Не останавливаясь ни перед чем, Бандера публикует данные, свидетельствующие о работе Ярослава Барановского на польскую полицию. Позже оказалось, что эти документы – фальшивка.

Бандера – не герой, Бандера – миф!

10 февраля 1940 года Бандера и группа молодых националистов объявляют о неповиновении Андрею Мельнику и о создании Революционного Провода ОУН. Мельник был объявлен низложенным. Бандера объявил себя Вождём Украинской Революции.

В ответ на это Мельник собирает трибунал ОУН – по всем правилам, с присутствием адвоката и стороны обвинения. Вывод трибунала: Бандера, Ярый и Стецько повинны в раскольнической деятельности и подлежат смертной казни. С этого момента начинается война между Бандерой и Мельником, а точнее между двумя группами ОУН – мельниковцами и бандеровцами. Война, жертвами которой стали десятки и сотни людей. В частности, историческая традиция приписывает именно бандеровцам уничтожение таких видных националистических деятелей, как Ярослав Барановский, Емельян Сеник, Николай Сциборский (выдающийся теоретик, автор классического труда «Нацократия»), полковник Роман Сушко и другие.

Раскол в Организации украинских националистов привёл к тому, что немцы, на которых ориентировались обе фракции ОУН, поставили точку в своих заигрываниях с украинцами и не пошли на создание на территории Украины марионеточного государства по типу Хорватии или Словакии, хотя ранее подобные планы вынашивались нацистскими бонзами – в частности, Вильгельмом Канарисом и Альфредом Розенбергом. Контраргумент противников был прост: у украинцев нет стороны, которая пользовалась бы авторитетом и могла быть надёжным союзником.

И здесь Бандера сыграл скорее на руку СССР – волей или неволей, но скорее в угоду собственным амбициям и собственному эгоизму.

Мифом является то, что Бандера – в отличие от Мельника – не ориентировался на союз с Германией. Наоборот – он всячески пытался продемонстрировать, что может быть более успешным «менеджером», чем Мельник. Об этом свидетельствуют многие документы – например, «Напрямні ОУН на випадок війни», составленные в мае 1941 года. Статьи в националистической прессе тоже говорят об ориентирах ОУН. Например, Ярослав Стецько писал: «Украинский национализм, немецкий нацизм и итальянский фашизм суть проявления одного духа». Третий пункт Акта провозглашения Украинского Государства гласил: «Новопостаюча Українська Держава буде тісно співдіяти з Націоналсоціалістичною Великонімеччиною, що творить новий лад в Европі і допомагає Україні». Позже, в условиях эмиграции националисты пытались стыдливо пропускать эти пассажи при перепубликации старых документов. Хотя зачем? Всему есть объяснение.

Ориентация националистов на Германию – вполне объяснима и вряд ли подлежит осуждению. В Галичине уже знали о зверствах НКВД, и считали, что хуже уже не может быть ничего. Народ верил в гуманность европейской нации, давшей миру Гёте, Шиллера, Баха. Именно поэтому немцев повсеместно встречали как освободителей. Сам факт коллаборационизма не может осуждаться или превозноситься – это объективное явление. Даже Франция пересмотрела своё отношение к Петену и Лавалю. Но вряд ли коллаборационизм – это явление, заслуживающее наград и превознесения. Это – вынужденные политические меры в условиях оккупации.

Ещё один миф, повторяемый Президентом Ющенко: от Бандеры требовали отречения от Акта провозглашения независимости Украинского Государства. На самом деле немцы попросту проигнорировали этот факт, который граничил с авантюрой. Дело в том, что Бандера дал установку Ярославу Стецько: провозглашать независимость не в Киеве (как это планировал Мельник), а в первом крупном населённом пункте, занятом немцами. 30 июня немцы вошли во Львов и Стецько провозгласил Акт независимости – от имени Бандеры. Кстати, портрет Бандеры был вывешен на львовском оперном театре рядом с портретом Гитлера… Спустя несколько дней немцы попросту объявили, что никакого государства они не потерпят. Немецкий чиновник Кундт в Кракове заявил Бандере: «Возможно, вы себя считаете союзниками немецкой армии? Но у немецкой армии нет никаких союзников на Востоке. Пользуясь военной терминологией, вы – покорённый народ».

Бандера некоторое время находился под домашним арестом, а позже был переведён в лагерь Заксенхаузен – лагерь для высокопоставленных пленных. Здесь же содержался сын Сталина Яков Джугашвили, племянник Молотова, французские, английские политики, а также деятели украинских националистов – в частности, кроме Степана Бандеры здесь находились Тарас Боровец (организатор УПА) и Андрей Мельник. В 1944 году здесь погиб поэт Олег Ольжич.

К слову, решение о создании УПА, сама деятельность повстанческих отрядов принимались без участия Степана Бандеры. Бандера служил лишь символом. Партийное определение (бандеровцы) дало имя и воинским подразделениям, созданным на Волыни и Полесье в 1942 году (кстати, партизанские отряды бандеровцев появились чуть позже аналогичных мельниковских отрядов, о чём сейчас не принято вспоминать: мельниковцы в нашей исторической науке воспринимаются как откровенные коллаборационисты).

Не упоминается в исторической науке и о том, что в конце 1944 года Бандера вышел из лагеря и совместно с немецким командованием занимался созданием Украинского национального комитета – политической структуры, которая должна была возглавить борьбу украинских войск против СССР на стороне Германии. Одновременно в этот же комитет вошли и Андрей Мельник, и гетман Скоропадский, и прочие политические деятели. Правда, коэффициент полезного действия от этого комитета был практически нулевым.

За время, которое Бандера провёл в лагере, произошли серьёзные изменения в структуре и идеологии ОУН. Без участия Бандеры в августе 1943 года был проведён Третий Великий Сбор ОУН, который принял либерально-демократическую, социально ориентированную платформу. Именно в среде ОУН появляется первая аргументированная критика фашизма – работа Ярослава Старуха «Спектр фашизма». ОУН отказалась от вождизма и «фюрер-принципа», наладила контакты с другими организациями, вместо принципа единоначалия был внедрён принцип коллективного руководства.

Бандера не признал эти изменения. Начиная с 1945 года в ОУН ведётся активная дискуссия: Бандера упорно требовал возвращения на тоталитарную основу. Предлагался даже странный компромисс: а давайте, для внутреннего пользования будем использовать старую платформу ОУН (по сути своей, фашистскую), а для внешнего вида – новую, демократическую.

Результатом деятельности Бандеры стали новые расколы. В 1945 году от ОУН отходит группа писателя Ивана Багряного, стоящая на левых позициях. Эта группа провозгласила создание Украинской революционно-демократической партии. Дневники Багряного – это ещё одно свидетельство о деятельности Бандеры. Как и, в частности, свидетельства Мирона Матвиейко – бывшего ближайшего соратника Бандеры, взятого при переходе советской границы в 1952 году.

В 1954 году Степан Бандера отказался признавать коллективное руководство в ОУН и в одностороннем порядке вышел из триумвирата (Лев Ребет, Степан Бандера, Зенон Матла). В результате произошёл второй раскол ОУН – на бандеровцев и «двийкарив» (последователей «двойки» Ребет - Матла). «Двойку», кстати, поддержали большинство тех, кто создавали УПА и воевали в лесах Волыни и Карпат – Бандера ими не воспринимался уже как несомненный лидер.

К концу своей жизни Степан Бандера уже перестал быть символом национально-освободительного движения. Он стал символом двух расколов, упёртым, непоследовательным, эгоистичным политиком, которого всё меньше воспринимали в националистических кругах – не говоря уже об аполитичной украинской эмиграции.

Убийство Степана Бандеры в октябре 1959 года снова вернуло его в пантеон героев: его начали воспринимать как мученика. Повторилась ситуация с Симоном Петлюрой: при жизни его считали политическим банкротом, после смерти вознесли на пьедестал.

Дальнейший всплеск деятельности бандеровцев за рубежом – это следствие как новой мифологизации Бандеры, так и спешной организаторской деятельности одного из его преемников – Ярослава Стецько, сумевшего добиться от американского руководства в разгар Холодной войны средств на деятельность своего детища – Антибольшевистского Блока Народов, основную роль в котором играла бандеровская ОУН.

Итак, вряд ли биография Бандеры даёт поводы для признания его героем. Героизм Бандеры – это небольшой эпизод, связанный с Варшавским и Львовским процессами в середине 30-х. Всё остальное время – это раскольническая деятельность или политическое интриганство. Патриотизм сам по себе – не повод кичиться. Это – как по мне – обязательное состояние души гражданина. Положительных дел и заслуг на счету у Бандеры не так и много.

Что же двигало Виктором Ющенко, когда он подписывал Указ о присвоении Бандере звания Герой Украины?

Во-первых, Виктор Андреевич не знает украинскую историю. Точнее, знает её очень поверхностно, на вульгарно-бытовом уровне, не углубляясь в суть проблемы. Я уверен, что он не разбирался в исторических точностях. Вот – есть вроде бы известная личность, воспринимаемая довольно неоднозначно. А давайте, вручим ему орден!

Во-вторых, в подобных случаях необходим вывод солидных научных институтов – Института истории Украины и Института археографии и источниковедения НАН Украины. Уверен, что положительные выводы учёных вряд ли могли бы быть – я хорошо знаком с научным сообществом и знаю порядочность нашей профессуры.

В-третьих, Виктор Ющенко под занавес собственного президентства думает о дальнейшей политической карьере. Получив на выборах 5% голосов, он мечтает трансформировать их в голоса избирателей на внеочередных парламентских выборах. Для этого ему нужна политическая сила. Он решил объединить правый спектр украинского политикума. В качестве цементирующего начала, своеобразной «взятки» для националистов и национал-демократов ему нужен был этот шаг – канонизация Бандеры. Теперь Ющенко попытается переманить на свою сторону часть электората Тягнибока и Костенко – а возможно, и предложить этим политика соучастие в совместном блоке.

В-четвёртых, Ющенко чудесно понимает, что любой другой Президент может отменить его Указ, так как он издан в нарушение действующих законодательных норм. Указ трижды нарушает Статус звания «Герой Украины». Во-первых, Героем может быть только гражданин Украины. Бандера был гражданином Польши и Германии, но не Украины. Во-вторых, один из пунктов гласит: «Звання Герой України не присвоюється за заслуги, які мали місце в минулому і не пов´язані зі становленням та розвитком незалежної України». Заслуги Бандеры – именно в прошлом. В-третьих, городские и областные советы, выдвинувшие Бандеру на соискание высокого звания, не имели права этого делать. В Статуте указано, что «Подання про присвоєння звання Герой України вносять Президентові України Верховна Рада України, Кабінет Міністрів України, Конституційний Суд України, Верховний Суд України, Вищий господарський суд України, Генеральна прокуратура України, міністерства та інші центральні органи виконавчої влади, Верховна Рада та Рада міністрів Автономної Республіки Крим, обласні, Київська та Севастопольська міські державні адміністрації, а також Комісія державних нагород та геральдики при Президентові України». Более того: любой гражданин Украины может опротестовать Указ Президента в суде.

В-пятых, Ющенко ещё раз решил подёргать за усы «русского медведя» - напоследок, так сказать. Ведь известно, каково отношение к Бандере в России (хотя странно, почему? Русским Бандера ничего плохого не сделал – просто сидел в Мюнхене и методично колол ОУН на несколько частей). А заодно со стороны Ющенко это – вызов украинцам Востока, попытка жёстко противопоставить себя больше части Украины и снова сыграть на расколе сознания.

…Когда-то я в разговоре с покойной ныне Славой Стецько сказал: «По-моему, вы пошли неправильным путём. На заре украинской независимости необходимо было перевести на русский язык «Историю УПА», произведения Ярослава Стецько и Степана Бандеры – и бросить их массово на Восток». Она согласилась – да, это была ошибка. Сейчас – если бы тогда был проведён ликбез – не стоял бы вопрос о том, стоит или не стоит присваивать Степану Бандере звание Героя Украины. Ответ был бы однозначен: нет! В украинской истории – в том числе истории национально-освободительного движения – были более достойные люди, чем Бандера. Но дискуссия велась бы на более аргументированном уровне, с учётом всех нюансов, без стереотипов.

А мне почему-то вспоминается Владимир Высоцкий. Его стихотворение по другому поводу:
Потеряли истинную веру.
Больно мне за СССР.
Отберите орден у Насера!
Не подходит к ордену Насер!