Макиндер Хэлфорд Джон

К оглавлению "Актуальные темы" К оглавлению "Политическая безопасность"
МАТЕРИАЛ ПО ТЕМЕ
Макиндер. Постановка проблемы
Хэлфорд Макиндер: трилогия хартленда и призвание геополитика
Хэлфорд Макиндер. Круглая Земля и обретение мира

(1861–1947) – геополитик, политический деятель. Преподавал в Оксфорде начиная с 1887 года, пока не был назначен директором Лондонской Экономической Школы. С 1910 по 1922 был членом палаты общин, а в промежутке (1919–1920) британским посланником в Южной России. Макиндер утверждает, что для Государства самым выгодным географическим положением было бы срединное, центральное положение. С планетарной точки зрения, в центре мира лежит Евразийский континент, а в его центре – «сердце мира» или «heartland». «Heartland» – это средоточие континентальных масс Евразии. Это наиболее благоприятный географический плацдарм для контроля надо всем миром. Heartland является ключевой территорией в более общем контексте в пределах Мирового Острова (World Island). В Мировой Остров включает три континента: Азию, Африку и Европу. Иерархизирует планетарное пространство через систему концентрических кругов. В самом центре – «географическая ось истории или «осевой ареал» (pivot area). Это геополитическое понятие географически тождественно России.

Хэлфорд Макиндер: ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ

Сэр Хэлфорд Дж. Макиндер (1861-1947) ярчайшая фигура среди геополитиков. Получивший географическое образование, он преподавал в Оксфорде начиная с 1887 года, пока не был назначен директором Лондонской Экономической Школы.

С 1910 по 1922 он был членом палаты общин, а в промежутке (1919 1920) британским посланником в Южной России.

Макиндер известен своим высоким положением в мире английской политики, на международные ориента ции которой он весьма значительно повлиял, а также тем, что ему принадлежит самая смелая и революцион ная схема интерпретации политической истории мира.

На примере Макиндера ярче всего проявляется типичный парадокс, свойственный геополитике как дисциплине. Идеи Макиндера не были приняты научным сообществом, несмотря на его высокое положение не только в политике, но и в самой научной среде. Даже тот факт, что почти полвека он активно и успешно участво вал в созидании английской стратегии в международ ных вопросах на основании своей интерпретации политической и географической истории мира, не могло заставить скептиков признать ценность и эффективность геополитики как дисциплины.

Первым и самым ярким выступлением Макиндера был его доклад «Географическая ось истории», опублико ванный в 1904 году в «Географическом журнале». В нем он изложил основу своего видения истории и географии, развитого в дальнейших трудах. Этот текст Макиндера можно считать главным геополитическим текстом в истории этой дисциплины, так как в нем не только обобщаются все предыдущие линии развития «политической географии», но формулируется основной закон данной науки.

Макиндер утверждает, что для Государства самым выгодным географическим положением было бы срединное, центральное положение. Центральность понятие относительное, и в каждом конкретном географическом контексте она может варьироваться. Но с планетарной точки зрения, в центре мира лежит Евразийский континент , а в его центре «сердце мира» или «heartland». Heartland это сосредоточие континентальных масс Евразии. Это наиболее благоприятный географический плацдарм для контроля надо всем миром.
Heartland является ключевой территорией в более общем контексте в пределах Мирового Острова (World Island). В Мировой Остров Макиндер включает три континента Азию, Африку и Европу.

Таким образом, Макиндер иерархизирует планетар ное пространство через систему концентрических кругов . В самом центре « географическая ось истории « или «осевой ареал» (pivot area ). Это геополитическое понятие географически тождественно России. Та же «осевая» реальность называется heartland, «земля сердцеви ны».
Далее идет» внутренний или окраинный полумесяц (inner or marginal crescent )» . Это пояс, совпадающий с береговыми пространствами евразийского континента .

Согласно Макиндеру, «внутренний полумесяц» представляет собой зону наиболее интенсивного развития цивилизации . Это соответствует исторической гипотезе о том, что цивилизация возникла изначально на берегах рек или морей, т.н. « потамической теории «. Надо заметить, что последняя теория является существенным моментом всех геополитических конструкций.

Пересечение водного и сухопутного пространств является ключевым фактором истории народов и государств. Эта тема в дальнейшем специально будет развита у Шмитта и Спикмэна, однако, первым вывел эту геополитическую формулу именно Макиндер.

Далее идет более внешний круг : «внешний или островной полумесяц» (outer or insular crescent). Это зона целиком внешняя (географически и культурно) относительно материковой массы Мирового Острова (World Island).

Макиндер считает, что весь ход истории детерминирован следующими процессами. Из центра heartland'а на его периферию оказывается постоянное давление т.н. « разбойников суши «. Особенно ярко и наглядно это отразилось в монгольских завоеваниях. Но им предшест вовали скифы, гунны, аланы и т.д. Цивилизации, проистекающие из «географической оси истории», из самых внутренних пространств heartland'а имеют, по мнению Макиндера, «авторитарный», «иерархический», «недемократический» и «неторговый характер». В древнем мире он воплощен в обществе, подобном дорийской Спарте или Древнему Риму.

Извне, из регионов «островного полумесяца», на Мировой Остров осуществляется давление т.н. « разбойни ков моря» или «островных жителей». Это колониаль ные экспедиции, проистекающие из внеевразийского центра, стремящиеся уравновесить сухопутные импульсы, проистекающие из внутренних пределов континента. Для цивилизации «внешнего полумесяца» характерны «торговый» характер и «демократические формы» политики. В древности таким характером отличались Афинское государство или Карфаген.

Между этими двумя полярными цивилизационно-гео графическими импульсами находится зона «внутреннего полумесяца», которая, будучи двойственной и постоянно испытывая на себе противоположные культурные влияния, была наиболее подвижной и стала благодаря этому местом приоритетного развития цивилизации.
История, по Макиндеру, географически вращается вокруг континентальной оси. Эта история яснее всего ощущается именно в пространстве «внутреннего полумеся ца», тогда как в heartland'е царит «застывший» архаизм, а во «внешнем полумесяце» некий цивилизаци онный хаос.

ЕВРАЗИЙСКОЕ “СЕРДЦЕ МИРА”

Не меньший вклад в становление науки геополитики внес известный британский географ, родоначальник англо-американской школы геополитики Халфорд Макиндер. Ему принадлежит авторство многих терминов, используемых сегодня в геополитических исследованиях. Круг его интересов был чрезвычайно широк. Некоторое время он преподавал географию в Оксфорде и Лондонском университете, затем возглавлял известную Лондонскую школу экономических наук, а в 1919-1920 годах – во время гражданской войны в России – был назначен верховным британским комиссаром по югу России.

25 января 1904 года Макиндер выступил в заседании Королевского географического общества с докладом “Географическая ось истории”, который очень скоро сделал его знаменитым. Он предложил фундаментальное деление мира на три части: “осевой регион” (pivot аrеа), страны “внутреннего полумесяца” (inner crescent) и страны “внешнего полумесяца” (outer crescent) (рис.2, с.282).

Термином “осевой регион” он обозначил просторы Евразии, утверждая, что именно ее континентальный [c.31] массив – “окаймленный льдами на севере, пронизанный реками и насчитывающий по площади 21.000.000 кв. миль” – есть та “географическая ось”, вокруг которой развивается исторический процесс27. А пограничные между сушей и морем регионы “внутреннего полумесяца” являются главной ареной борьбы между “разбойниками суши”, контролирующими континент, и “разбойниками моря”, господствующими на океанских просторах “внешнего полумесяца”. Такая борьба и является главным катализатором всех исторических изменений с древнейших времен.

Макиндера очень тревожило, что центральное стратегическое положение в “осевом регионе” занимает Россия, и “никакая социальная революция не изменит ее отношения к великим географическим границам ее существования”. “Трезво понимая пределы своего могущества, – говорил Макиндер, – правители России расстались с Аляской, ибо для русской политики является фактическим правилом не владеть никакими заморскими территориями, точно так же как для Британии – править на океанских просторах”.

Сегодня, после распада СССР, нельзя не отметить, что бездумное пренебрежение этим золотым правилом стало одним из главных факторов, предопределивших крах советского геополитического блока. Распыляя силы по всему миру в погоне за идеологическими миражами, советские лидеры не смоги обеспечить должного контроля над политическими процессами, протекавшими у них под самым носом – в Москве и Восточной Европе.

Большой “внутренний полумесяц”, согласно теории Макиндера, образуют Германия, Австрия, Турция, Индия и Китай. “Внешний полумесяц” включает в себя Британию, Южную Африку, Австралию, Соединенные Штаты, [c.32] Канаду и Японию. В различные исторические эпохи между этими странами могут возникать различные союзы, военные и политические комбинации. Но для глобальной политики это не имеет решающего значения, ибо, утверждал Макиндер, “с географической точки зрения они совершают нечто вроде круговращения вокруг осевого государства, которое всегда так или иначе является великим, но имеющим ограниченную мобильность по сравнению с окружающими пограничными и островными державами”28.

Внутренний регион евразийского континента Макиндер называл “сердцем мира” (heartland), ибо он, оставаясь недосягаемым для прямой экспансии океанских держав, представляет собой географическое пространство, исход борьбы за которое решает судьбы мира. Нетрудно заметить, что на протяжении по крайней мере трех последних столетий таким осевым государством являлась Россия, вне зависимости от того, была ли она самодержавной, коммунистической или, как сейчас, псевдодемократической.

Современные российские политики уже не раз отмечали, что призывы Макиндера ликвидировать “русское господство” над ядром Евразии чрезвычайно созвучны идеям нынешних ненавистников России, подобных Бжезинскому или Киссинджеру. Повторяя его тезисы о том, что Россия всегда будет стремиться к овладению прибрежными регионами континента с выходом в теплые моря, они видят в нашей стране главную угрозу благополучию торгового Запада, чья мощь зиждется на том, что именно он господствует над приморскими пространствами.
“С этой точки зрения, – вполне справедливо отмечает современный автор, – оптимальным путем решения проблем, которые вызывает у Запада само существование мощного российского государства, является его [c.33] постепенная дезинтеграция с поэтапным поглощением богатых ресурсами регионов Сибири, Урала и Дальнего Востока в сферы влияния новой евразийской государственной общности с центром в Западной Европе” или – добавим от себя – вообще за океаном29.

При том Макиндер считал, что значение “осевого региона” возрастает по мере научно-технического прогресса человеческой цивилизации.

Развитие железнодорожного транспорта, говорил он, делает континентальную державу не менее мобильной, чем морская. Это грозит нарушением баланса сил в пользу “осевого государства”. А если еще и Германия присоединится к России в качестве союзника, испуганно предупреждал британский геополитик, то “скоро перед нашим взором явится мировая империя”, которая сможет навсегда подорвать мощь “океанского геополитического блока” Англии и США30.

В 1919 году Макиндер опубликовал книгу “Демократические идеалы и реальность”, в которой несколько модифицировал и уточнил свою концепцию. Прежде всего для обозначения осевого региона он стал использовать предложенный его соотечественником географом Дж.Фейргривом термин Хартленд (Heartland), который стал с тех пор общепринятым.

В состав Хартленда он включил теперь еще Восточную и Центральную Европу. В этом сочинении он предложил знаменитую формулу: “Кто контролирует Восточную Европу – господствует над Хартлендом, кто господствует над Хартлендом – контролирует Мировой остров, кто контролирует Мировой остров – господствует над миром”31.

Господство же над Мировым островом (Евразийским континентом) может установить только континентальная [c.34] держава – Россия или Германия. Поэтому наиболее опасным Макиндер продолжал считать союз двух этих стран.

Чтобы воспрепятствовать такому сценарию мировой истории, он предлагал создать между Россией и Германией буферную зону из независимых государств. Это, кстати и было сделано решениями Парижской мирной конференции, подводившей в 1919-20 гг. итоги первой мировой войны. Сейчас та же идея реанимирована международными русофобами под маркой “черноморско-балтийского союза” пограничных с Россией стран, которые должны создать своего рода “санитарный кордон” между нами и “цивилизованной” Европой, консолидированной под “ядерным зонтиком НАТО”...

Последнюю переоценку своих взглядов Макиндер предпринял в разгар второй мировой войны в 1943 году в статье “Завершенность земного шара и установление мира”. В состав “Сердца мира” он теперь включил и Сахару, и Арктику, и субарктические территории Сибири и Северной Америки (рис.3, с.283). Северная Атлантика объявлялась Макиндером “средиземным океаном”. Геополитическое деление мира выглядело теперь иначе: не “континентальные – морские державы”, а “расширенный Хартленд – муссонные территории Индии и Китая”. Новую модель он назвал “второй географической концепцией”32.

Пересмотр Макиндером своей первоначальной концепции был связан, по-видимому, с двумя обстоятельствами. Во-первых, реальность мировой политики XX столетия не укладывалась в его схему: к обеих мировых войнах континентальные державы вступали в союз с морскими. Во– вторых, бурное развитие получила авиация, как важнейшее средство коммуникации равно морских и континентальных держав. А с развитием авиации Великобритания, к примеру, перестала быть островом в военном отношении. [c.35]

Интерес к геополитической концепции Макиндера в XX веке то затухал, то разгорался с новой силой. После развала СССР, судя по настойчивому продвижению НАТО в Восточную Европу, наступает очередной ренессанс его концепции. По крайней мере руководство Северо-Атлантического альянса действует в полном соответствии с идеями британского геополитика: установить контроль над Восточной Европой, чтобы контролировать Хартленд. а значит – господствовать над миром... [c.36]

АМЕРИКАНСКОЕ КОЛЬЦО

В середине XX века центр англо-американской школы геополитики переместился в США. Это было связано с повышением роли Соединенных Штатов в мире. Р.Страус-Хюпе, Г.Вайджерт, Д.Вилси и другие ученые, используя главным образом военно-стратегические идеи Мэхэна и геополитическую концепцию Макиндера, разрабатывали “американскую модель” глобальной структуры мира. Но наиболее известным американским геополитикам стал Николас Спайкмен. Свою концепцию он сформулировал в двух произведениях: “Американская стратегия в мировой политике. Соединенные Штаты и баланс сил” (1942 г.) и “География мира” (1944 г.) (рис.4, с.284).

Подобно Хаусхоферу и Макиндеру, Спайкмен исходит из традиционного геополитического деления мира на континентальный и морской центры сил. Так же, как и его предшественники, главное внимание он уделяет конфликтогенной “буферной зоне” между ними. Она, по мысли Спайкмена, включает в себя периферию евразийского Хартленда, то есть Западную и Центральную Европу, Турцию, Ближний Восток, Аравийский полуостров, Иран, Афганистан, полуостров Индостан, Тибет, Индокитай, Китай и Восточную Сибирь. [c.36]

Эту буферную зону он назвал евразийским Римлендом (rim – обод, край, кольцо; land – земля), т.е. окраинной, или кольцевой землей. По сути дела, это тот географический регион, который у Макиндера носит название “внутреннего полумесяца”. Вообще до этого момента все построения Спайкмена вполне тривиальны. Более или менее оригинальной его теория становится лишь тогда, когда американский геополитик предлагает свою альтернативную формулу мирового господства вместо макиндеровской.

Вот она: “Если необходима формула политической власти, она должна быть такой: кто контролирует Римленд – господствует в Евразии; кто господствует в Евразии – контролирует судьбы мира”33. Внимательный читатель без труда обнаружит, что эта формула является своего рода зеркальным отображением концепции Макиндера. с той лишь разницей, что англичанин считал “сердцем мира” континентальные просторы России, а американец настаивает, что это сердце бьется на просторах Мирового океана.

Исходя из такой предпосылки, Спайкмен утверждал, что не Россия, а именно США занимают центральное положение в мире. Они обращены к обеим сторонам Римленда – через Тихий и Атлантический океаны, а через Северный Ледовитый – к Хартленду. Это уникальное географическое положение позволяет им одновременно успешно контролировать морские просторы и блокировать континентальную мощь Евразии, а значит – дает возможность определяющим образом влиять на ход дел во всем мире (рис. 5, с.285).

Как бы то ни было, в период “холодной войны” Соединенные Штаты действовали исходя из концепции Спайкмена. Опираясь на военную мощь НАТО, они [c.37] опутали сетью военных и военно-морских баз СССР и его союзников, т.е. территорию евразийского Хартленда. При этом американские базы расположились по дуге, окаймляющей Евразию, которая точно повторяла контуры спайкменовского Римленда...

В годы “холодной войны” англо-американская геополитика развивалась весьма интенсивно. Среди наиболее известных авторов того времени следует назвать К.Грея, Дж.Реннера, Г.Киссинджера, Р.Клейна. Самым “солидным” в ряду этих авторов является Саул Коэн. В работе “География и политика в разделенном мире” (1964 год) он предложил свою модель геополитической структуры мира эпохи борьбы двух сверхдержав.

При ее построении Коэн оперировал понятиями геостратегических и геополитических регионов. Геостратегических регионов всего два. В терминологии Коэна это: “зависящий-от-торговли морской мир”, ядром которого является морская держава США с прямыми выходами к трем океанам, и “евразийский континентальный мир”, ядром которого является промышленный район Советского Союза (европейская часть СССР, Урал, Западная Сибирь и Северный Казахстан).

Океанский геостратегический регион включает в себя, по схеме С.Коэна, четыре геополитических региона: а) Англо-Америка и Карибский бассейн, б) Морская Европа и страны Магриба, в) Южная Америка, г) оффшорная зона Азии и Океании. Континентальный, в свою очередь, делится на два геополитических: а) русский Хартленд и Восточная Европа, б) восточно-азиатский континентальный регион. Южную Азию Коэн выделил отдельно, полагая, что она потенциально обладает качествами геополитического региона и может им стать34. Между геостратегическими регионами расположены два разделительных пояса: [c.38] Ближний и Средний Восток, Юго-Восточная Азия. Коэн определял разделительные пояса как большие, стратегически важные регионы со значительным количеством конфликтующих между собой государств, расположенные в зоне столкновения интересов сверхдержав. Важность этих регионов заключается в том, что они позволяют контролировать стратегические морские пути, обладают огромными запасами сырья, через них проходят сухопутные пути, ведущие в стратегически важные районы Евразии35.

МОДЕЛИ МИРОУСТРОЙСТВА

Кроме англо-американской и немецкой школ геополитики в XX веке сложилась самостоятельная французская школа, стоявшая особняком в западной традиции геополитической мысли. Особенности французской школы: внимание к духовным и психологическим параметрам геополитической системы – роднят ее с русской традицией геополитической мысли. Уже основатель французской школы Поль Видаль де ля Бланш, в противовес его современнику немцу Ф.Ратцелю, выдвинул в своей концепции в качестве основного понятое “человек”, а не “пространство”, “государство” и “жизненные интересы”.

Традицию геополитического мышления, заложенную крупнейшим французским ученым, развивали и развивают его последователи, наиболее значительными из которых являются Ж.Ансель, Ж.Готтман, М.Фуше, И.Лакост. Так одним из основных понятий Жана Готтмана является понятие иконография. Это – система символов, складывающаяся на основе религиозных особенностей, исторического опыта нации, которая воспроизводится в любых физико-географических условиях, а вовсе не зависит от них. Именно поэтому французский геополитик полагал, что подлинные политические перегородки между [c.39] народами образуются не формой поверхности земли, но действием духовных факторов.

Пожалуй, крупнейшим современным французским геополитикам является Пьер Галуа. Он опубликовал в 1990 году фундаментальное сочинение “Геополитика. Истоки могущества”. Следуя традиции французской и, добавим, русской геополитики, П.Галуа четко отделяет геополитику как от географического детерминизма, так и от политической географии.

Современная геополитическая теория, в отличие от классической, на его взгляд, должна расширить число элементов геополитики. К традиционным: географическое положение, ландшафт, климат, численность населения и его расселение, транспортные артерии и др., – сегодня нужно добавлять оружие массового уничтожения, которое нивелирует преимущества и недостатки географического положения. К числу элементов современной геополитики П.Галуа относит также и массовизацию общества, феномен массового поведения людей.

С русской геополитической традицией П.Галуа роднит и трезвый взгляд на ближайшие перспективы развития человечества. Кого не вдохновляют утопии наступающего либерального рая, которые рисуют Ф.Фукуяма и прочие певцы либерализма. Если ведущие державы будут проводить и дальше прежнюю эгоистическую политику, то мир будущего будет не миром гармонии и согласия, но миром разбалансированности и беспорядка.

Среди незападных школ геополитики, возникших в нынешнем столетии, наиболее серьезными являются японская, китайская и бразильская школы. Однако они не оказали такого влияния на геополитическую теорию и практику, как англо-американская, немецкая, французская и русская традиции геополитической мысли. [c.40]

На сегодняшний день объем литературы, посвященной проблемам геополитики, является весьма внушительным. И все же, рассматривая развитие геополитической мысли Запада в нынешнем столетии, все многообразие концепций можно свести к пяти основным теоретическим моделям. Назовем их условно биполярной, периферийной, зональной, централистской и многополярной.

Представители “биполярной модели” выделяют в мире два геополитических центра силы, объективно находящихся в состоянии неизбежной постоянной конфронтации. Классический пример – Макиндеровская концепция противостояния морской и континентальной держав. В реальной мировой политике ХVIII-ХХ столетий континентальный геополитический блок – Heartland – всегда олицетворяла собой Россия, океанский – Lands of outer crescent – попеременно Англия и США (рис 6, с.286).

“Периферийная модель” помещает географическую ось истории в периферийную зону соприкосновения морских и континентальных держав (концепция Rimland'а Н.Спайкмена), основа конфликтов здесь стремление контролировать эту ключевую, с точки зрения мировой политики, зону.

Русско-английские противоречия ХVIII-XIX века на Балтике и Черном море, в Персии и Афганистане, а также советско-американское противостояние последних пятидесяти лет по всей периферии Евразийского материка хорошо иллюстрируют эту теорию.

“Зональная модель” помещает ключевой геополитический регион, за который обречены бороться центры мировой силы, в зоне умеренных и субтропических поясов Северного полушария. Соответственно граница противостояния противоборствующих геополитических сил [c.41] проходит по линии разделения Север-Юг (эти идеи развивали А.Мэхэн, Д.Фейргрив, К.Хаусхофер, Г.Киссинджер). В реальности такая модель практически полностью повторяет предыдущую, поскольку евразийская (можно даже сказать – российская) периферия по большей части совпадает с “зоной конфликтов”.

“Мондиалистская модель” предполагает деление всей планеты на:

а) господствующий цивилизационный и географический центр “высокоорганизованного пространства” (страны “ Западного мира”);

б) “технологическую зону” сырьевых придатков и экологически вредных производств, обеспечивающую потребности “золотого миллиарда”, проживающего на Западе (бывший СССР, большая часть Восточной Европы, Ближний и Средний Восток, часть Юго-Восточной Азии и Южной Америки);

в) нищую периферию, “бесполезную” с точки зрения обеспечения интересов Запада.

Такая модель в области культурно-исторической основывается на знаменитой теории “конца истории” Фрэнсиса Фукуямы, в области политической – на концепции Мирового Правительства, в области экономической – на “рыночных ценностях” “общества потребления” и в области социологии – на идеях известного современного исследователя Й.Валлерстайна. Опыт последних лет показывает, что именно эту модель усиленно пытается реализовать мировая закулиса на обломках советской свехдержавы.

“Многополярная модель” предлагает рассматривать мир многополюсным. Центры силы в таком мире смещаются с течением времени: периферия нынешнего века становится ядром следующего. Предлагающий эту геополитическую модель американский ученый С.Коэн видит [c.42] идеал мирового порядка как “динамическое равновесие”36. В современных условиях такое многополярное равновесие, пожалуй, лучше всего соответствует национальным интересам нашей ослабленной, разграбленной и преданной страны... [c.43]

РУССКИЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ИДЕИ

Научная мысль России тоже, конечно, не прошла мимо геополитической проблематики. Сам термин “политическая география”, который нередко используют как эквивалент термина “геополитика”, появился в России. Его ввели в научный оборот во второй половине 1720-х гг. два “русских немца” – профессоры Санкт-Петербургской Академии Х.-Н. Винцгейм и Г.В.Крафт37.

В ХIХ-ХХ вв. геополитические идеи довольно активно развивались русской исторической и историософской мыслью. Идеи влияния географических особенностей России на нашу историю, на становление и развитие государства Российского занимали значительное место в историософских концепциях известных наших ученых Б.Н.Чичерина, С.М.Соловьева, В.О.Ключевского.

Особо стоит отметить историософскую концепцию Н.Я.Данилевского, который развил и научно сформулировал панславистскую геополитическую модель. Он считал, что Россия по причинам исторического и культурно-религиозного характера никогда не сможет стаи, членом европейской политической системы. Самим Провидением она предназначена быть ее вечным противовесом, главным препятствием на пути стремления либеральной Европы к всемирному владычеству. [c.44]

Эту функцию, согласно Данилевскому, Россия сможет выполнить, только создав Всеславянскую Федерацию. В такой славянский союз должны войти народы, близкие русским по крови и вере (болгары, сербы), по крови (чехи и поляки), по вере (румыны и греки), а так же венгры, ибо они оказываются окруженными со всех сторон Федерацией. Центром же такого союза должен стать освобожденный от турецкого владычества Константинополь, в силу его исторических (центр православного мира), географических (выгодное местоположение) и психологических (не является ничьей столицей) особенностей. Этот союз, считал Данилевский, является спасением человеческой цивилизации от гибельного доминирования Европы38.

Геополитическая проблематика занимала существенное место в историософской концепции евразийства, особенно у наиболее яркого представителя школы – “последнего евразийца” Л.Н.Гумилева. Евразийцы предложили вполне геополитическое понятие “месторазвитие”. Исходным положением их концепции было представление о России-Евразии как особом самодостаточном типе культуры.

И действительно, евразийское месторазвитие обладает целостностью, которая обеспечивается его географическими и историко-политическими особенностями: а) все реки текут в меридиональном направлении, а с запада на восток его пронизывает непрерывная полоса степей, б) географические границы Евразии совпадают с политическими границами Российской империи.

“Исторически сложившееся территориальное единство Российской империи” обладало, по мнению евразийцев, “естественностью и устойчивостью своих границ, так как государство, возникшее в самом центре материкового водного бассейна, стало естественным объединителем [c.45] евразийского материкового пространства. Вот почему большинство евразийцев признали преобразования, осуществлявшиеся в СССР в 30-х годах...”39

Геополитических проблем касался в своих трудах и один из крупнейших русских философов XX в. И.А.Ильин. Его воззрения отдаленно напоминают “органическую теорию” Челлена. оставаясь при этом неизбывно русскими и самобытными. Россия, считал он, является “живым организмом”, она веками складывалась не как “механическая сумма территорий”, а как “органическое единство”.

“Это единство было прежде всего географически предписано и навязано нам землею. С первых же веков своего существования русский народ оказался на отовсюду открытой и лишь условно делимой равнине. Ограждающих рубежей не было; был издревле великим «проходной двор», через который валили «переселяющиеся народы», – с востока и юго-востока на запад”, – писал Ильин. Поэтому, Россия была “организмом, вечно вынужденным к самообороне”40.

Ильин называл Россию “географическим организмом больших рек и удаленных морей”. Ее вековое стремление овладеть низовьями рек, во многом определившее историю государства российского, начиная с XVI века, он считал вполне естественным, объективно обусловленным и совершенно неизбежным. Сегодня, после развала СССР, как никогда злободневно звучит предупреждение знаменитою русскою философа: “Нациям, которые захотят впредь загородить России выход к морям, надлежит помнить... не умно и не дальновидно вызывать грядущую Россию на новую борьбу за двери ее собственного дома, ибо борьба эта начнется неизбежно и будет сурово-беспощадна”41.

Большое внимание уделял влиянию географических факторов на исторический процесс известный [c.46] историк-эмигрант И.Л.Солоневич. Сравнивая США и Россию и констатируя их богатство и нашу бедность, он объяснял это географическими и геополитическими особенностями. Он писал, что “наша бедность обусловлена тем фактором, для которого евразийцы нашли очень яркое определение: географическая обездоленность России. История России есть история преодоления географии России”. Наша история показывает, как дух покоряет материю, американская – как материя покоряет дух42.

На формирование геополитических идей оказывали воздействие также и военно-стратегические исследования, особенно активизировавшиеся на рубеже ХIХ-ХХ вв. Не последнюю роль в этом сыграла публикация известного сочинения А.Мэхэна, переведенного на русский язык в 1895 году. Идеи Мэхэна получили живой отклик среди русских военных теоретиков. Здесь, пожалуй, стоит упомянуть появившиеся в 1898 году в “Морском сборнике” статьи В.Ф.Головачева “О значении флота для России на основании истории” и С.А.Скрегина “Мореходство и его влияние на развитие российского государства”.

Решающее значение на формирование корпуса геополитических идей в России, как и на Западе, оказала география. Один из крупнейших естествоиспытателей прошлого века К.М.Бэр (кстати, под его началом в экспедициях работал Данилевский) весьма успешно развивал, например, идеи о влиянии рек на развитие цивилизации. Эти же идеи нашли воплощение в сочинении Л.И.Мечникова “Цивилизация и великие реки. Географическая теория развития современных обществ” (1924 год).

Проблемам геополитики посвящены некоторые сочинения таких крупных русских ученых, как географа А.И.Воейкова (работа 1904 года “Будет ли Тихий океан главным морским путем земного шара?”), известного [c.47] путешественника, географа и демографа П.П.Семенова-Тян-Шанского (сочинение 1892 года “Значение России в колонизационном движении европейских народов”), этнографа и демографа В.Н.Ламанского (работа 1916 года “Три мира Европейско-Азийского материка”). Их можно по праву считать основателями политической географии в России.

В начале XX века появляются уже и собственно геополитические сочинения. Среди них можно отметить книгу А.Вандама “Наше положение” (1912 год). Автор обстоятельно рассматривает направления русской экспансии, объясняя ее жизненно необходимой для России потребностью выхода к теплым морям. Главным геополитическим противоречием, определяющим облик мира, он считает борьбу Англии и России, т.е. в традиционно геополитической терминологии – морской и континентальной держав. “Главным противником англо-саксов на пути к мировому господству является русский народ”, – пишет Вандам, – и главные цели их – оттеснить русских “от Тихого океана вглубь Сибири”, вытеснить Россию из Азии на север от зоны между 30-м и 40-м градусами северной широты43. Решением проблемы, на взгляд русского геополитика, должен стать разумный баланс сил, который заключается в создании коалиции “сухопутных держав против утонченного деспотизма Англии”44. Судя по всему, он ведет речь о коалиции прежде всего России, Франции и Германии – коалиции, идею создания которой вынашивал, кстати говоря, император Николай II.

Классиком русской геополитики, в полном смысле слова, можно считать известного ученого Вениамина Семенова-Тян-Шанского, сына знаменитого путешественника. В своих работах “О могущественном территориальном владении применительно к России” (1915 г.), [c.48] “Район и страна” (1928 г.) он создал вполне оригинальную геополитическую концепцию.

На земной поверхности он выделял зону между экватором и сорок пятым градусом северной широты, где расположены три великих океанических бухты:

– Европейское Средиземное море с Черным,
– Китайское (Южное и Восточное) море с Японским и Желтым,
– Карибское море с Мексиканским заливом.

Именно здесь, полагал Семенов-Тян-Шанский, выросли наиболее сильные и самобытные цивилизации, а также наиболее глубокие религиозные системы. Он предложил свою формулу мирового господства: господином мира будет тот, “кто сможет владеть одновременно всеми тремя морями, или тремя «господами мира» будут те три нации, из которых каждая в отдельности завладеет одним из этих морей”45.

Тян-Шанский выделил также три исторически сложившиеся системы геополитического контроля над пространством.

Первая – кольцеобразная – возникла еще в незапамятные времена на Средиземноморье: сухопутные владения господствующей державы представляли собой кольцо, которое позволяло контролировать внутреннее морское пространство. В мировой истории ее использовали греки, карфагеняне, римляне, венецианцы и генуэзцы. Наполеон (во время своего египетского похода), а также шведы на Балтике. Можно добавить, что сейчас она успешно применяется блоком НАТО на Атлантике.

Вторая – клочкообразная, или точечная – создана европейцами уже в Новое время: владения и пункты военного базирования разбросаны по морям и океанам в стратегически важных регионах, доступных морскому [c.49] сообщению. Эту систему, начиная с XVI столетия, использовали испанцы и португальцы, затем голландцы и французы. До логического завершения довели ее в XIX веке англичане, которые с целью зашиты от континентальных держав дополнили систему точечных пунктов базирования вспомогательной системой государств-буферов. В нынешнем столетии ее пытались реализовать в глобальном масштабе две сверхдержавы – СССР и США.

Третья система геополитического контроля – континентальная: владения господствующей державы представляют собой непрерывную полосу “от моря до моря”. В древние времена именно такую державу пытался создать Александр Македонский, в новой истории – Наполеон Бонапарт со своей “континентальной блокадой” Англии. Однако успеха в этом тяжелом деле добились только русские, да еще – в масштабах Североамериканского континента – Соединенные Штаты46.

Обстоятельно рассматривая русскую континентальную систему владения, Тян-Шанский видел в ней главный недостаток – растянутость территории и ее деление на развитый центр и сравнительно отсталую колонизируемую периферию. Единственное средство сохранить и упрочить такую систему, по его мнению, – “подтянуть” географический центр нашей государственной территории, до той же плотности населения и уровня экономического развития, что и в историческом центре.

К достижению этой цели могут привести два способа. Первый – радикальный: перенос столицы в Екатеринбург. Такой способ уже известен русской истории: он применялся Петром Великим для достижения схожей цели, но в XX веке он малопригоден из-за своей дороговизны и невероятной сложности. Второй – реальный: создание в азиатских владениях культурно-экономических “колонизационных баз”, [c.50] своего рода пунктов форсированного развития ключевых геополитических территорий внутри страны.

Семенов-Тян-Шанский считал необходимым создать на просторах России четыре такие базы:

– Урал;
– Алтай с горной частью Енисейской губернии;
– горный Туркестан с Семиречьем;
– Кругобайкалье47.

Сегодня, когда под давлением военно-политических, экономических и этнических факторов паши исторические кавказские и азиатские владения оказываются на грани разрыва с политическим Центром, предложения Тян-Шанского кажутся вполне актуальными. Вот только у кого же, наконец, хватит воли и решимости приступить к реализации первоочередных мер по восстановлению единого геополитического пространства России в его естественных границах?

ГЕОГРАФИЯ И НРАВСТВЕННОСТЬ

Подводя итоги краткому обзору отечественной геополитической школы, нельзя не сказать об особенностях русской геополитики, существенно отличающей ее от всех западных концепций.

Русская “практическая геополитика” родилась в XVI столетии одновременно с рождением единою централизованного русского государства. Тогда же родилась и первая русская геополитическая доктрина, наиболее лаконично выраженная знаменитой формулой инока Филофея “Москва – третий Рим”. И поскольку в русской истории вообще, а в становлении единого российского государства в частности, выдающуюся роль сыграли духовные, нравственно-религиозные факторы, это господство духа над [c.51] голым корыстным интересом не могло не сказаться и на геополитических воззрениях россиян.

Если основы геополитических концепций европейских народов изначально базировались на попытках сформулировать наиболее действенную методику борьбы за власть и богатство, то идеологическая основа русской геополитики была иной. Она предполагала контроль над пространством лишь как вспомогательную задачу, решение которой необходимо для обеспечения главной цели – нести народам свет Истины и как можно надежнее защитить эту Божественную Истину от любых внешних посягательств.

Отсюда и полное отсутствие геодетерминизма в отечественной геополитике. В то время как на Западе процветали геодетерминистские теории Бодена, русские государи, решая вопросы территориального расширения державы, руководствовались религиозными поучениями Сергия Радонежского и Иосифа Волоцкого, старца Филофея и московских церковных Соборов... [c.52]

Проблемы безопасности

 

Дмитрий Зеркалов

Тигипко: «Власть – это не владение заводами, морями, пароходами, а эффективное управление чужой «государственной» собственностью в свою пользу под крышей Президента.»