УГРОЗЫ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ: РЕАЛЬНЫЕ И МНИМЫЕ

К оглавлению "Актуальные темы" К оглавлению "Политическая безопасность"

Та волна антизападничества, которая была поднята в российских СМИ и частью политического класса в связи с расширением НАТО и ЕС в апреле-мае 2004 г., которая получила развитие в связи с трагическими событиями в Беслане (сентябрь 2004 г.) и достигла своего апогея в связи с выборами в Украине, свидетельствует о живучести стереотипов времен биполярной конфронтации, когда почти любая акция Запада расценивалась как направленная против нашей страны, а наши беды – как результат целенаправленных действий cо стороны отдельных западных институтов или государств.
Представляется, что в данном контексте имеет смысл проанализировать как характер происходящих в Европе интеграционных процессов, так и то, откуда исходят реальные угрозы безопасности нашей стране, способствует ли ее укреплению подмена реальных угроз на мнимые, и каково может быть место России в системе европейской безопасности.
С начала 50-х годов в Европе в целом успешно, хотя и со сложностями, реализуется грандиозный политический проект, главная стратегическая цель которого состояла и состоит в том, чтобы исключить войны между основными европейскими игроками из политической жизни континента, а существующие разногласия решать политическими и экономическими средствами. Этот политический проект реализуется через два механизма и в двух измерениях – экономическом (ЕС) и военно-политическом (НАТО). Об успешности этого проекта (НАТО).

Об успешности этого проекта свидетельствует тот факт, что все большее число европейских государств хочет присоединиться как к ЕС, так и к НАТО. И это не случайно, так как благодаря деятельности двух вышеназванных институтов в Европе создана новая политическая культура, базирующаяся не на доктрине, идеологии или диктате, но на определенной системе ценностей и являющаяся частью нынешнего этапа европейского развития. К этой системе ценностей следует отнести защиту прав человека и национальных меньшинств, рыночную экономику, принцип разделения властей, наличие гражданского общества, способного влиять на процесс принятия решений властными структурами, демократический и гражданский контроль над вооруженными силами и спецслужбами, отказ от чрезмерного применения военной силы при решении внутренних конфликтов, наконец, культуру компромисса как на внутри, – так и на внешнеполитическом уровне и ряд других.
Итак, повторюсь, цель политического проекта «европейская интеграция» состояла в том, чтобы исключить войны между основными акторами из настоящего и будущего Европы. На нынешнем этапе речь идет также об исключении локальных конфликтов на периферии континента (идет ли речь о Балканах или о Кавказе), поэтому получила развитие концепция миротворчества, принуждения к миру (а в случае, если конфликт уже произошел – постконфликтной реабилитации). Можно ли предположить, что представители Запада (европейцы и американцы) захотят пожертвовать своими достижениями, когда цель, состоящая в объединении Европы, достигнута, когда самораспустился бывший противник (СССР и ОВД), а Россия объявила себя демократическим государством. Ответ может быть только отрицательным.

Почему же по-прежнему, как в годы холодной войны, определенная часть нашего политического и военного истеблишмента и даже некоторые представители экспертного сообщества с упорством продолжают утверждать, что от Запада в целом и от ряда европейских институтов для России исходит угроза, кроящаяся, якобы, не в сегодняшних намерениях, а в возможностях, которые создаются в результате последовательного развития европейских интеграционных процессов (а расширение как ЕС, так и НАТО, собственно, и является логическим шагом на пути развития европейской интеграции). Ответ, на мой взгляд, следует искать в той системе ценностей, которую стремиться распространить Европа и евро-атлантическое сообщество в целом. Ведь именно такие понятия, как прозрачность военной и финансовой деятельности государства, демократический и гражданский контроль над вооруженными силами и иными военизированными структурами, контроль общества над деятельностью государственного аппарата, а иначе говоря над той частью бюрократии, которая присвоила себе право определять национальные интересы страны, и представляют угрозу для бесконтрольного функционирования определенных бюрократических групп.
Поэтому в реальности мы наблюдаем следующую картину: на западном направлении нет реальных угроз, но создаются виртуальные, с которыми Россия предпочитает бороться, в то же время существуют реальные угрозы на Юге (это – международный терроризм или военная угроза), и пока еще не угроза, но вызов на Востоке (имеется в виду китайский фактор: динамично развивающийся Китай, по сути, осуществляет мирную, «ползучую» экспансию на российский Дальний Восток, а если к этому добавить демографические параметры, то через 5-10 лет Россия столкнется с очень серьезными проблемами социального и экономического порядка).

Для разработки адекватных ответов на реальные вызовы безопасности и для эффективных действий России необходимы союзники и партнеры, поскольку учитывая транснациональный характер этих угроз, в современном мире ни одно, даже самое мощное государство не способно отразить качественно новые вызовы и риски. Таким стратегическим союзником, а в последующем и партнером для России может стать только Запад со всеми его институтами в сфере безопасности, трактуемой в самом широком смысле. Ни Китай, ни Индия, ни Иран, ни Арабский мир по разным причинам не пойдут на стратегический союз с Россией на антизападной основе, несмотря даже на существование договорных документов различного уровня. Выдавать желаемое за действительное – крайне опасно, это может привести Россию к многочисленным ловушкам, из которых крайне сложно выбираться. В этом контексте создание виртуального противника в лице Запада и отдельных его институтов находится в явном противоречии с интересами национальной безопасности нашей страны, с задачами ее модернизации. По сути, для России выбор заключается в следующем: либо изоляция, либо союз с Западом.
Так называемое «разочарование» Западом, перешедшее у части элит в резкое «неприятие», связано в значительной степени с тем, что в начале 90-х годов, когда после развала СССР Россия объявила себя демократическим государством, представители западных международных институтов и отдельных государств позволили себе проявить осторожность и предложили России выполнить определенное «домашнее задание», сводящееся к строительству демократических институтов, гражданского общества, реформам вооруженных сил, и лишь поле этого говорить о победе демократии в России. Но затем произошли события октября 1993 г., ввод войск в Чечню, дефолт 1998 г. и многое другое. Никто не отрицает того факта, что со стороны Запада в отношении России был совершен ряд ошибок. К наиболее серьезным я отношу поддержку отдельных политических лидеров, а не курса реформ (а эти лидеры создавали иллюзию, что реформы идут в правильном направлении) и нежелание учитывать психологическое состояние российского общества после развала советской империи.
На основании того, что мы не справились со своим «домашним заданием», в успехе которого заинтересована, прежде всего, сама Россия, был сделан вывод, что Запад настроен к нам недружественно, заинтересован, якобы, в ослаблении России, в ее дезинтеграции.
Вместе с тем, современный мир не россиецентричен, глобальные процессы развиваются вне зависимости от внутриполитического развития России, – прежде всего, имеются в виду процессы глобализации и интеграции. Европейская интеграция развивается по своим законам, охватывая все большее число стран Европейского континента.
Как уже отмечалось, интеграция в сфере безопасности развивается посредством двух механизмов - НАТО и ЕС. И с тем, и с другим Россия развивает отношения, что, правда, не находит достаточного отражения в СМИ, в выступлениях российских политиков. Складывается впечатление, что значительная часть российского политического класса не желает доводить до сведения населения факт реального сотрудничества между Россией и Евро-атлантическими институтами, в особенности между Россией и НАТО, продолжая эксплуатировать старые стереотипы, замешанные на наших психологических комплексах вкупе с непониманием природы интеграционных процессов. Ведь в России до сих пор распространено мнение, что НАТО была создана лишь для противостояния СССР и советскому блоку, а ее существование зависело от наличия общего противника. На самом деле НАТО была создана, прежде всего, для привязки США к обороне Европы и недопущения возрождения германского реваншизма, а также для противостояния Советскому Союзу. Но, в то же время – это часть политического проекта, который реализовывался через использование военных средств. Это – всеобъемлющий союз, который отражал интересы и потребности своих членов, как крупных, так и малых, как сильных, так и слабых. Таким же образом и в будущем существование и эффективность Альянса будут зависеть в гораздо большей степени от всеобъемлющего подхода к решению проблем безопасности всей Европы, включая Россию, нежели от фокусирования на одной единственной угрозе (терроризм).
НАТО может играть значительную роль, предоставив государствам, которые не являются его членами, рамочные условия и возможности адаптирования их оборонных приоритетов и программ к новым условиям.
Возникает вопрос – соответствует ли это интересам России, несмотря на заявленную позицию о том, что расширение Альянса является ошибкой. Представляется, что Россия заинтересована в эффективной НАТО, а, следовательно, в такой, которая сумеет найти ответы на вызовы времени.

Сейчас уже осуществляется реальное взаимодействие по более чем 20 направлениям, включая борьбу с терроризмом, с распространением ОМУ, создание ПРО ТВД, поисковые и спасательные операции на море, соглашение об использовании транспортной авиации, разработана совместная политическая концепция миротворчества, идет работа над оперативной совместимостью, или, говоря более понятным для невоенных людей языком, способностью сил России, стран НАТО и стран-партнеров совместно проводить боевую подготовку, учения и эффективно взаимодействовать при постановке перед ними конкретных задач, и ряд других. Правда, следует оговориться, что ряд из этих совместных направлений могут быть реализованы (а не остаться на бумаге) лишь в случае «совместимости умов» – то есть при одинаковом понимании характера угроз и вызовов, а также средств ответа на них.
Что касается отношений с Европейским союзом в сфере безопасности, то после развала СССР и ОВД и особенно вследствие крайне сложных отношений с НАТО, обусловленных процессами расширения Альянса на восток, Россия в течение ряда лет пыталась рассматривать “европейскую оборону” как процесс или институцию, способные служить балансом расширяющемуся влиянию Североатлантического союза на развитие ситуации на Европейском континенте, и противопоставить ЕС – НАТО в сфере политики безопасности. И лишь на рубеже 2000-2001 гг. российский политический и военный истеблишмент пришел к более реалистическому пониманию процессов, происходящих в Европе. Был принят во внимание тот факт (который ранее игнорировался), что из 15 тогдашних членов НАТО 11 являлись одновременно членами ЕС и не были заинтересованы в противопоставлении политико-военной составляющей Евросоюза стратегии и конкретным политическим действиям Альянса.

С этого момента стало реальным говорить о возможностях позитивного взаимодействия между ЕС и Россией в сфере безопасности. Однако это взаимодействие зависит, по меньшей мере, от двух факторов – от успешности реализации самой европейской идентичности и от готовности российских элит сотрудничать с Евросоюзом на пространстве СНГ в случае возникновения там кризисных ситуаций. Пока следует признать, что оба эти фактора далеки от реализации. Несмотря на то, что на саммите ЕС-Россия (Санкт-Петербург, 2003 г.) была принята концепция формирования четырех общих пространств – экономического, гуманитарного, внутренней и внешней безопасности, среди которых пространство внешней безопасности обусловливается наличием общих угроз (международный терроризм), явно не хватает одного ключевого момента – тех ценностей, которые разделяются Европой и Россией. Без общих ценностей, к которым как было отмечено выше, относятся права личности и меньшинств, принцип разделения властей, контроль гражданского общества над бюрократией, демократический и гражданский контроль над вооруженными силами и специальными службами, отказ от чрезмерного применения военной силы при решении внутренних конфликтов, крайне сложно говорить о союзнических и, тем более, партнерских отношениях между Россией и Европой, особенно имея в виду тот факт, что в ЕС возрастает роль стран ЦВЕ, которые хорошо знают и понимают российские реалии.

Каково же место России в складывающейся системе европейской безопасности?
Во-первых, сразу же следует подчеркнуть, что оба интеграционных комплекса – и НАТО, и ЕС – признают тот факт, что без России невозможно построить эффективную систему безопасности в Европе.
Российская дипломатия в целом позитивно оценивает работу Совета Россия – НАТО и подчеркивает, что и с ЕС Россия хотела бы иметь такую же или подобную модель взаимоотношений, когда Россия могла бы на равных с другими членами Евросоюза обсуждать определенный круг вопросов. Однако если оценивать ситуацию с реалистических позиций, а не в категориях «желаемого», то подобное развитие вряд ли представляется возможным, по крайней мере, в обозримой перспективе, поскольку в случае с Евросоюзом (в отличие от НАТО) дело не только в политической воле сторон, но в сложной процедуре согласования норм и стандартов поведения и позиций.
В значительной степени развитие отношений России с двумя интеграционными комплексами зависит от развития внутриполитической ситуации в нашей стране и от уровня угроз нашей безопасности, исходящих от международного терроризма.

В случае, если наметится ухудшение отношений с Западом в целом, его институтами и отдельными странами, а это весьма возможный сценарий, и связан он с внутриполитической ситуацией в нашей стране, которая в определенной мере ведет к отрицанию европейской системы ценностей, логично прогнозировать следующее развитие событий. Будет сохранен декларативный уровень отношений, но углубления сотрудничества не произойдет, и Россия будет обречена на маргинализацию, что впоследствии неизбежно скажется и на экономическом сотрудничестве, и на уровне европейских инвестиций в Россию. И хотя между стабильностью и демократией в России Запад, по всей видимости, выбирает первое, тем не менее, все будет зависеть, так сказать, от уровня «недемократичности». Ниже определенных стандартов в отношениях с Россией Европа идти не согласна.
Позитивный сценарий предполагает углубление сотрудничества с НАТО и ЕС и постепенное выстраивание отношений партнерства с этими институтами в сфере безопасности. Он обусловлен степенью готовности России участвовать в совместных миротворческих операциях в конфликтных зонах на пространстве СНГ, иначе формирующееся сейчас так называемая «оперативная совместимость» между Россией и НАТО останется на бумаге и пополнит декларативный уровень взаимоотношений. Позитивный сценарий предполагает также прогресс в формировании «европейской обороны», поскольку только в этом случае было бы возможным ставить вопрос о создании эффективного механизма взаимодействия Россия – НАТО - ЕС, что могло бы не только продвинуть решение задач в сфере безопасности в Европе самих по себе, но и способствовать углублению сотрудничества России с каждым из евро-атлантических институтов.
В заключение хотелось бы отметить, что пока политика России на пространстве СНГ (поддержка авторитарных режимов, слишком активное участие России в предвыборных компаниях ряда стран, нежелание выводить военные контингенты из Молдовы и Грузии) не внушает оптимизм евробюрократии в Брюсселе и в столицах большинства стран ЕС и НАТО. В то же время политика ЕС и НАТО, направленная на «расширение» зоны стабильности и демократии на страны СНГ, вызывает явное раздражение в Москве. Без решения фундаментальных вопросов, основанных на определенных ценностных установках, невозможно развитие реального, эффективного сотрудничества с ЕС и НАТО и полноценное участие России в кооперативной системе европейской безопасности – участие, которое не может базироваться на стереотипах холодной войны, в том числе стереотипе «игры с нулевой суммой», когда укрепление безопасности «другого» воспринимается как снижение уровня собственной безопасности.

Татьяна Пархалина,
Зам. директора ИНИОН РАН,
Руководитель Центра по изучению
проблем европейской безопасности

Проблемы безопасности

 

Дмитрий Зеркалов

Тигипко: «Власть – это не владение заводами, морями, пароходами, а эффективное управление чужой «государственной» собственностью в свою пользу под крышей Президента.»