«Зимовый поход» и польская интервенция

Закон возврата зла. К гибели политического авантюриста Л.Качинского

Андрей Дикий. (Вся книга здесь)

НЕИЗВРАЩЕННАЯ ИСТОРИЯ УКРАИНЫ-РУСИ. ТОМ II
Издательство «Правда о России»
Нью-Йорк, 1961 г.

Зимовый поход

Перейдя на партизанское положение, остатки армии УНР в течение 5-ти месяцев, в невероятно тяжелых условиях, проделали поход около 2.000 км, кружа в юго-восточной части Правобережья, захватывая и очищая отдельные города, имея стычки с незначительными большевистскими частями и, непрерывно передвигаясь из одного места в другое. Ни связи со своим «Правительством», сидевшим в Варшаве, ни снабжения, эта армия не имела. Все приходилось добывать: брать с бою или брать от населения.

В этом пятимесячном походе названном «зимовым» (зимним) было проявлено много героизма, перенесено много лишений. Многие из него не вернулись, погибнув в бою или от тифа. Но, результат был равен нулю.

Рассказы, бежавших в Варшаву, вождей о том, что вся Украина полным полна многотысячными повстанческими отрядами, которые только и ждут чтобы соединиться с петлюровской армией и вернуть на власть свое социалистическое правительство Петлюры, оказались ложью, сознательной или бессознательной — это дела не меняет. Такой же ложью оказались и рассказы о том, что все население пойдет добровольно в «свою» (т.е. петлюровскую) армию, как только она появится на Украине.

В результате, точно через 5 месяцев после выхода в этот поход через, уже установившийся, польско-советский фронт, участники «зимового» похода пробились на польскую территорию. По данным ген. Удовиченко, перешло к полякам 5959 солдат и 367 офицеров. То есть, после пятимесячных маршей по украинской территории со многомиллионным населением, армия увеличилась всего на 1.317 человек (вышло в поход 5.000).

Действительность показала, что население Украины никакого желания поддержать Петлюру и его политику не имеет.

Бегство Центр. Рады (6 февраля 1918 г.), оставленной народом; бегство Директории (в феврале 1919 г.), оставленной народом; неудача «поднять Украину» во время «зимнего похода» — по существу, было своеобразным голосованием населения Украины по вопросу его отношения к тем социалистам-шовинистам, которые выступали тогда и выступают и сейчас, как выразители воли всей Украины.

Но на бежавших украинских социалистических вождей это не произвело никакого впечатления и они, по-прежнему, продолжали только себя считать достойными руководить жизнью своего народа.

А, чтобы получить над ним власть, как 2 года тому назад прибегли к помощи немцев — так теперь решили искать, любой ценой, помощи у Польши, — вековечного врага Украинского народа.

Пока армия УНР партизанила на Украине, бежавшие в Польшу вожди вели переговоры с Пилсудским, чтобы он помог им, как это 2 года тому назад сделали немцы. Поляки не забыли, что когда-то вся Украина была польской колонией и в переговорах с Петлюрой видели возможность под благовидным предлогом «помощи братскому украинскому народу» распространить свое влияние, а то и власть на всю Украину.
Польская интервенция

Тогдашний фактический диктатор Польши — Пилсудский, социалист, польский шовинист и ненавистник России, легко нашел общий язык с Петлюрой и его «министрами» и начал с ними договариваться. Это было не трудно, ибо положение «высоких договаривающихся сторон — Украинской Народной Республики и Речи Посполитой Польской», как писалось в протоколах переговоров, было далеко не одинаково. Польша имела государство, территорию, армию, национальный подъем, только что получившего независимость народа и всемерную поддержку Антанты; другая «высокая договаривающаяся сторона» — Украина — ничего этого не имела и представляла собою жалкую кучку социалистических вождей, полуграмотных атаманов и незадачливых полководцев — авантюристов, из бывших русских офицеров, сделавших ставку на Петлюру и социализм, как некоторые их товарищи сделали ставку на большевизм.

Этой, «высокой договаривающейся стороне», ничего другого не оставалось делать, как соглашаться на все предложения своих кормильцев и содержателей — поляков, которые, с тонким юмором, вели эти переговоры, делая вид, что верят, что Петлюра и его окружение действительно имеют какое-нибудь, если не формальное, то хоть моральное право (сочувствие народа) вести переговоры и давать обязательства от имени Украины.

И, когда поляки потребовали за союз и помощь — отказ не только от каких-либо притязаний на Галицию, но и отдачу Польше большей части Волыни — Петлюра с легкостью уступил полякам не принадлежащую ему Волынь.

Петлюровские «министры» и «вожди» были в восторге от сделки: удалось продать то, чем не владеешь и на что не имеешь права, а получить за это помощь для возврата власти. После ряда торжеств по случаю заключения договора, с обильными возлияниями и излияниями чувств «вечной любви украинцев и поляков», которую портили интриги «москалей» (слова Петлюры на банкете), и после отпуска из польской казны соответствующих сумм на содержание нового союзника, начали готовиться к походу.

Поход этот всецело поддерживала вся польская общественность; правые круги — потому что Петлюра обязался восстановить права помещиков, которые на Правобережье были почти исключительно поляки, и министром земледелия назначил поляка — крупного помещика Стемповского (о социализации земли он забыл); левые — потому, что это была помощь социалистам и противникам России, каковыми были поляки, и левые, и правые; католическая церковь благословляла этот поход, т.к. в случае его успеха, перед ней открывались возможности распространения на восток.

Была сделана попытка, хоть для приличия, сформировать «союзную» украинскую армию. Но удалось набрать людей только на два небольших отряда, которые были названы «дивизией» и отданы в подчинение поляков. (Украинская Армия была в это время в «зимовом исходе» и о ее судьбе не было никаких сведений.)

26-го апреля 1920 г., поляки вторглись на Украину широким фронтом от Новой Ушицы до Олевска. Быстро продвигаясь вперед, они уже 7 мая заняли Киев. Украинская «союзная армия» в наступлении никакого участия не принимала. Поляки отослали ее на юг, на второстепенный участок фронта между Вапняркой и Днестром, где она и провела больше месяца, без каких либо наступательных попыток. «Союзное» Украинское Правительство, поляки не пустили в украинскую столицу, а ввели там свою администрацию. Положение для петлюровцев было унизительное, но они были вынуждены терпеть. В нескольких уездах, занятых поляками, они произвели мобилизацию для пополнения украинской армии, и кроме того в нее влились те части, которые, в начале мая вернулись из «зимового похода». Так создалось опять некоторое подобие «украинского войска» (подчиненного полякам).

Между тем в начале июня большевики перешли в наступление, прорвали польский фронт и быстро подошли к Львову и Варшаве. Бегущим полякам уже было не до Украины и украинцев. Судьба их столицы висела на волоске — большевики были всего в десятке километров от Варшавы, которая срочно эвакуировалась. Украинские части принуждены были отходить на запад, в южную Галицию.

При помощи французов, полякам удалось отбить большевиков и перейти в контрнаступление, но они его не продолжили вглубь Украины, а, дойдя до той линии, которую они хотели сохранить, как свою будущую границу, повели переговоры с большевиками.

18-го октября (1920 г.) было заключено перемирие между поляками и большевиками, причем обе стороны совершенно игнорировали существование «украинской армии», которая к тому времени, по данным генерал-инспектора Удовиченко (стр. 159 его книги) имела 35.259 бойцов и 3.888 офицеров, 74 орудия, 8 броневиков, 2 бронепоезда и 3 аэроплана. Силы красных против Украинской Армии, Удовиченко определяет так: «до 25.000 штыков, до 5.000 сабель, при 100-120 орудиях» (стр. 158).

Армии противников были расположены вдоль фронта длиною около 100 километров, от Могилева на Днестре до г. Литина Подольской губернии.

10 ноября Красная Армия перешла в наступление. Почти 40-тысячная (по данным ген. (Удовиченка) Украинская армия, с огромным процентом офицеров (до 9-10% всего состава), быстро покатилась назад — к польской границе, в которую остатки петлюровской армии и перешли 21 ноября 1920 г.

Конец Петлюровской армии

Вот как описывает этот конец ген. Удовиченко (на стр. 161 своей книги «Украина в войне за державность»): «В 17 часов, отдавши последний салют родной земле последними снарядами, снялась с позиции артиллерия, а за ней начала отступление и переправу (через Збруч) кавалерия. В сумерках на горизонте еще маячили наши конные разъезды. На железной дороге слышны были взрывы — это кончали свою славную жизнь наши бронепоезда. 21 ноября, в 18 часов, Украинская армия оставила родную землю одновременно со своим правительством».

Поляки немедленно разоружили своих «союзников» и интернировали их, разместивши в нескольких лагерях в глубине Польши.

Так закончилась еще одна попытка украинских социалистов-шовинистов, вопреки воле народа, захватить власть над Украиной. Напомним эти попытки по порядку:
• Первая попытка — это захват власти без всенародного голосования во времена Центральной Рады;
• Вторая — при помощи немцев и заключения с ними договора и союза;
• Третья — путем восстания против Гетмана и создания Директории;
• Четвертая — отказавшись от объединения с Западно-Украинской Республикой и уступивши полякам Волынь, с их помощью установить свою власть на Украине.
* * *
Как ни добивался Петлюра и его Правительство, поляки не допустили его представителей к участию в мирных переговорах в Риге, на которых решалась судьба Украины. В Риге они разговаривали с представителем Харьковского Украинского Правительства — Раковским, который, с такой же легкостью, как и Петлюра, уступил «на вечные времена» Речи Посполитой Польской коренную землю Украины-Руси — Волынь. По Рижскому Миру, ратифицированному Польшей в 1921 г., между Польшей и СССР была установлена граница, которая просуществовала до осени 1939 года, когда от Польши были отобраны исконно-русские земли, включая и Галицию, а сама Польша была оккупирована Германией.
* * *
С ноября 1920 г., Петлюровское «войско» очутилось за колючей проволокой у своих союзников-поляков. Число этих остатков войска было не велико. Из почти, 40 тысяч (если верить данным ген. Удовиченка), всего несколько тысяч оказалось в Польше. Остальные — или разбежались по домам, или перешли к большевикам.

Как с ними обращались поляки, можно судить по описанию Мазепой и Удовпченком состояния одежды группы интернированных, которые в ноябре 1921 г. сделали вылазку в Советскую Украину, кончившуюся расстрелом 359 участников этой вылазки.

Они были, по словам ген. Удовиченко, «без теплой одежды, на ногах — что попало: тряпки, дырявые сапоги, рваные ботинки» (стр. 163 «Украина в войне за державность»). И. Мазепа пишет: «вся эта группа была оборванная, почти голая. Пришлось для босых заготовить лапти»... (Стр. 107 «Украина в огне и буре революции»).

И вот, так обутых и одетых людей, почти невооруженных, Петлюра, его «министры» и «атаманы», сидя в Варшаве на содержании у поляков, решили бросить на Украину поднимать восстание, в которое они верили или делали вид что верят.
Новый Базар

Под видом работ на лесозаготовках в районе Сарн было сконцентрировано больше тысячи интернированных петлюровцев. Доведенные до отчаяния двенадцатимесячным сидением в лагерях, не имея никаких надежд на улучшение своего положения, люди были готовы поставить на карту свои жизни, поверивши словам вождей, что Украина полна повстанцами, которые к ним присоединятся, как только они появятся на родной земле.

Генерал-инспектор Украинской Армии, ген. Удовиченко, об этой последней попытке поднять восстание на Украине пишет: «Правительство УНР, во главе с Головным Атаманом, С. Петлюрой, принимая во внимание просьбы повстанцев, постановило: выслать на Украину значительную боевую группу». Поставивши этой группе задачу: «пробраться через советские пограничные охранения, вступить в бой с ближайшими советскими частями и — на их счет вооружиться». Петлюра и его «Правительство» не смогли ни одеть, ни вооружить эту группу. Треть группы вообще не имела никакого оружия; остальные были вооружены кое-как. По признанию самого ген. Удовиченко, «задача поставленная группе, была тяжелой, даже безумной» («Украина в войне за державность», стр. 163).

Тем не менее, веря своим вождям, что на родине их ждут повстанцы и помощь населения, в ночь на 4 ноября 1921 г. вся группа переходит советскую границу и начинает свой поход на Коростень — Киев. Большевики были захвачены врасплох и несколько мелких отрядов, занимавшихся реквизициями продовольствия, были принуждены отступить.

Через несколько дней был захвачен Коростень, но в тот же день, оправившиеся, большевики выбили петлюровцев из города и принудили отступить в окрестные леса, через которые они продолжили свое движение на Киев.

Обеспокоенные этим, большевики бросают против петлюровцев значительные силы, окружают их и стараются отрезать отступление на запад. В ликвидации этой группы петлюровцев главную роль сыграла школа украинских курсантов состоящая из украинской молодежи под командой быв. ген. Сокиры-Яхонтова.

Командующий группой, Ю. Тютюнник, не получивши сколько-нибудь ощутительной помощи от повстанцев и от населения, решил пробиваться в Польшу. Но это удалось только одной части отряда, во главе с самим Тютюнником. Другая часть была окружена украинской конной дивизией Котовского, около села Миньки и, частично уничтожена, частично взята в плен (359 человек). Над ними состоялся военно-полевой суд в с. Базар и все они были по приговору суда расстреляны.

Героическая смерть этих расстрелянных, а также всех погибших во время этого похода, заслуживает того, чтобы чтить память этих, доведенных до отчаяния, обманутых пропагандой вождей, сынов Украины-Руси.

Вся украинская эмиграция неизменно отмечает печальный день расстрела в Базаре, равно как и день гибели «студенческого куреня» под Крутами. Но не было еще суда над теми, по чьей вине погибли юноши под Крутами и герои Базара. Судить их будет беспристрастная история.
* * *
Вылазкой отряда Тютюнника закончился тот период истории Украины, который сепаратисты называют «борьбой украинского народа за свое национальное освобождение». Как видно из изложенных событий этого периода, документированных многочисленными выдержками из сепаратистических источников, во всех этих событиях, главную роль играли мотивы, чисто социальные. К вопросам же национальным украинский народ проявил редкое равнодушие и за лозунгами чисто национальными шел только тогда, когда они были связаны с обещаниями социальными. Во всех же случаях, когда одни и те же обещания исходили от групп с лозунгами общероссийскими и, от групп с лозунгами национально-украинскими — население шло за лозунгами общероссийскими.

Украинцев по рождению и происхождению было неизмеримо больше и у Деникина, и у большевиков, чем во все времена в армиях Центральной Рады, Директории и Петлюры.

Об чисто украинских советских частях, иногда очень крупных, говорят все украинские историки и мемуаристы, многочисленные выдержки из которых, приведены раньше. О национальном составе Добровольческой Армии мы имеем сведения из доклада Украинскому Правительству Л. Чикаленка (укр. эсдек), который приводит в своей книге украинский премьер И. Мазепа. В сентябре 1920 г., когда уже наметилась возможность сепаратного мира Польши с большевиками, Чикаленко был послан к Врангелю в Крым выяснить возможность сотрудничества Петлюры и Врангеля. Вот что после возвращения из Крыма сказал в своем докладе Чикаленко: «Могу сказать, что никакой русской добровольческой армии в Крыму нет. Почти на 80% все это — местный украинский элемент — «малороссы» («Украина в огне и буре революции», стр. 52). Так как армия Врангеля в то время было 150-200.000, то выходит, что там было от 120 до 160 тысяч уроженцев Украины. У Петлюры же, в то время было около 20.000.

Это ценное признание, напечатанное в книге украинского самостийнического премьера заслуживает того, чтобы на него обратить внимание, особенно, в связи с обвинением сепаратистами возглавления Добровольской Армии в его «антиукраинской политике». Сепаратисты, под словом «украинец» понимают только своих политических единомышленников; всех же остальных уроженцев Украины, даже чистых украинцев по происхождению, которые стоят на позициях единства России и общерусской культуры, они презрительно называют «малороссами» или «несознательными».

Революция и гражданская война показали, что среди населения Украины эти «малороссы» и «несознательные», составляют подавляющее большинство. Это доказали и, уже упоминавшиеся раньше, совершенно свободные выборы в органы городских самоуправлений летом 1917 г., когда блок всех «украинских» партий, боровшихся с партиями, стоявшими на общероссийских позициях, не смог собрать и 10% всех поданных голосов. Доказало это и совершенно свободное вступление политически активной части населения Украины в «красные», «белые» и «украинские» армии. Сами сепаратисты не оспаривают, что среди населения Украины нашлось очень мало защитников Центральной Рады и Директории — неизмеримо меньше, чем ушедших к красным или белым.

Что же было делать в национальном вопросе Деникину, занявшему Украину и ее столицу — Киев? Считаться ли с настроением бежавших украинских социалистов — шовинистов и насильственно «украинзировать» Украину, или в своей национальной политике руководствоваться желаниями тех 80% своей армии, которые составляли коренные жители Украины — «малороссы» и тех 90% городского населения, которые высказались против национальной политики Центр. Рады и Директории? К этому надо прибавить и то, что все оставшиеся на занятой территории «украинцы» — были социалисты, а настроения Доброармии были антисоциалистические.

Не удивительно поэтому, что политика Деникина в национальном вопросе, была общероссийской и общерусской, а не «украинской», и что она не вызывала недовольства подавляющего большинства населения Украины, ибо оно вовсе не стремилось к самостийности, как это утверждает в эмиграции сепаратистическая пропаганда. Конечно, это не значит, что оно было против свободы национально-культурной самодеятельности, но оно не связывало эту свободу с непременным условием самостийности и вражды к России. Население Украины умело гармонично сочетать любовь к родному краю и языку с пониманием общности и единства Украины-Руси и Великороссии. Подобно тому, как баварцы есть патриоты — и баварские, и общегерманские; провансальцы — патриоты Прованса и всей Франции; сицилийцы — Сицилии и всей Италии.

Общероссийские настроения населения Украины за этот период выявились настолько отчетливо, что много сепаратистических вождей сделали отсюда логический вывод: одни — вернулись добровольно из-за границы, куда выехали в период борьбы: другие — попросту остались на Украине, имея полную возможность выехать в эмиграцию.

Смена вех вождями и суд над петлюровцами

Еще не ожидая конца вооруженной борьбы, сменил вехи сам идеолог украинского шовинизма и сепаратизма, М. Грушевский, ставши на «советские позиции». Сначала в Вене, а потом, вернувшись добровольно к большевикам и поступивши к ним на службу. Его премьер-министр, времен Центральной Рады — Винниченко, последовал примеру своего Президента и тоже вернулся в СССР. Второй премьер — Голубович остался в Каменце и добровольно сдался большевикам. В мае 1921 г., в Киеве, состоялся суд над ним и рядом украинских министров. Кроме Голубовича на скамье подсудимых были видные лидеры украинских эсеров: Лизановский, Петренко, Часник и др., а также бывшие министры, Остапенко, Сиротенко и целый ряд виднейших украинских деятелей времен Центральной Рады и Директории.

Прокурорами на этом суде выступали украинцы-коммунисты: Манульский и Лебединец; свидетелями были, как известно, как украинские коммунисты (Затонский, Любченко, Шуйский), так и крупнейшие деятели Директории (Ю. Мазуренко, Касьяненко и б. премьер Чеховский).

Все подсудимые «каялись» и просили снисхождения, которое им и было дано: Остапенко и Сиротенко были оправданы, а остальные получили очень легкие наказания, а вскоре были и совсем амнистированы.

Ю. Тютюнник, организатор вылазки 1921 г., кончившейся Базаром, в 1923 г. тоже покаялся и впоследствии, как артист, изображал сам себя, на одном из фильмов из эпохи гражданской войны, когда большевики показывали «Бандита Тютюнника». Позднее он преподавал тактику партизанской войны Красным курсантам и умер (а не был расстрелян) от злоупотребления алкоголем.
* * *
С конца 1921 г., Украина вступила в новый период своей истории, войдя как Украинская Социалистическая Советская Республика в СССР.

Оставшиеся за границей, на положении эмигрантов, часть второстепенных украинских социалистических лидеров, во главе с Петлюрой, а также антисоциалисты-гетманцы, в дальнейшей жизни Украины, больше никакого участия не принимали и никакого влияния на эту жизнь не имели.

Гетман со своим окружением обосновался в Берлине, получая субсидию от немцев и уверяя их и весь мир, что Украина ждет не дождется его возвращения и восстановления Гетманства.

Петлюра вскоре (1926 г.) был убит в Париже евреем Шварцбартом, мстившим в лице Петлюры всем украинским шовинистам за еврейские погромы во время их власти на Украине. Французский суд Шварцбарта оправдал т.к. было установлено, что погромы были возможны благодаря попустительству Петлюры.

Остальные второстепенные оставшиеся в эмиграции, лидеры и «вожди» украинских социалистов-шовинистов, разбившись на враждующие между собой группки — вот уже 40 лет занимаются поисками того иностранного правительства, которое бы, силою своих штыков, водворило их в качестве правительства самостийной Украины, каковым они называют себя в эмиграции. Меняя «ориентации»: с польской — на французскую, немецкую, английскую, американскую, даже — лионскую, они продолжают свою «мышиную возню», которая никакого влияния на жизнь Украины не имеет.

Описание этой деятельности, несомненно, заслуживает большого интереса, но, так как оно выходит за рамки, поставленной нами задачи — дать очерк неизвращенной истории Украины-Руси, а не эмиграции, то — мы ее касаться не будем.

Итоги

Подводя итоги бурного периода жизни Украины, начавшегося с первой Мировой Войны и закончившегося в 1921-м году, можно сказать, что этот период был для Украины-Руси ее историческим экзаменом, выявившим ее национальные настроения и определившим пути на будущее. (Вопроса социального, одинакового для всей России, мы не касаемся.)

Уже в первые месяцы Мировой Войны, когда всего на несколько месяцев Галиция была воссоединена с Россией, с предельной очевидностью выявилось тяготение ее широких народных масс к единокровной и единоверной России. Многолетняя пропаганда сепаратизма и руссоненавистничества народа не коснулась. Она смогла увлечь только его незначительную часть — одурманенную шовинистической пропагандой, часть интеллигенции (далеко не всю), которая безоговорочно пошла за Австрией.

Лучшим доказательством этих прорусских настроений населения Галичины являются репрессии Австро-Венгрии против «москвофилов», ссылки их в концлагеря Таллергоф и др., жестокие расправы с заподозренными в прорусских симпатиях. Ведь, не будь этих симпатий, естественно, не было бы и репрессий. Австрийцы не ошибались, когда говорили что «в душе каждого галичанина сидит москаль». Как участник войны в рядах Российской Армии, прошедший всю Галицию, бравший Львов, могу засвидетельствовать, что — враждебного к себе отношения мы в Галиции не видели. Наоборот, несмотря на страх перед австрийцами, население относилось к нам доброжелательно, а когда весной 1915 г. мы уходили, совершенно добровольно целые села уходили с нами, боясь расправы австрийцев на проявленные симпатии к Российской Армии.

Такой же неудачей кончились и попытки «Союза Освобождения Украины» внести разложение в ряды Российской Армии путем украинской сепаратистической пропаганды. Как уже указано раньше, на все время войны, в армии не было ни одного случая проявления украинского сепаратизма.

Неудачей кончилась и пропаганда украинского сепаратизма среди многотысячной массы военнопленных украинцев в лагерях Германии и Австрии. Хотя разными льготами и обещаниями скорого возвращения на родину и удалось навербовать неполных две дивизии, но прибытии на Украину, среди них не нашлось защитников сепаратизма. В «войске» Директории и Петлюры, ни «синежупанников», ни «серожупанников» не было.

Ярким примером, насколько идея сепаратизма чужда настроениям далее галичан, которых десятилетиями отравляли шовинистической руссоненавистнической пропагандой, служит переход Галицкой армии к Деникину во время гражданской войны и массовое появление галицкой интеллигенции в СССР в начале 20-х гг., когда даже организатор и командир украинских «сечевых стрельцов» австрийской армии, Гр. Косак, совершенно добровольно переселился в СССР.

Жалкие кучки сторонников Центральной Рады и Директории с их сепаратистической программой, по сравнению с огромным процентом уроженцев Украины в белых и красных армиях, неопровержимо и убедительно свидетельствуют о том, что среди широких масс населения Украины идея сепаратизма не нашла сколько-нибудь значительного числа сторонников.

Это отлично понимали Грушевский, Винниченко, Петлюра и другие вожди Центральной Рады и, еще в ноябре-декабре 1917 г., горячо и с негодованием, отвергали всякую мысль об отделении Украины от России. Свое мнение они изменили только тогда, когда убедились, что население Украины их не поддерживает и без посторонней помощи им во власти не удержаться, а немцы, для оказания помощи поставили непременным условием отделение Украины от России. Зная все это, а также и то, что отделение от России было объявлено только после приезда Голубовича из Бреста и сообщения об условиях немцев — есть все основания утверждать, что провозглашение самостийной Украины имело единственной целью сохранить власть над Украиной в руках лидеров украинских эсеров и эсдеков, которые тогда определяли политику Центральной Рады.

А что это решение не выражало волю населения, показали ближайшие события. 1918 и 1919 гг. были временем; когда происходило своего рода волеизъявление населения Украины. Не голосованиями, а действиями — активной поддержкой трех борющихся сил: общероссийских белых, общероссийских красных и самостийнических украинских социалистов.

Результаты общеизвестны: население Украины свои симпатии отдало идее общероссийской, а не самостийности и, тем самым, еще раз подтвердило решение Переяславской Рады о воссоединении с Россией.

Проблемы безопасности

 

Дмитрий Зеркалов

Тигипко: «Власть – это не владение заводами, морями, пароходами, а эффективное управление чужой «государственной» собственностью в свою пользу под крышей Президента.»