Историк А.Н.Колесник огласил признания Л.М.Кагановича по Катынскому делу

К оглавлению Катынский бред и «неправильные поляки» Берии
2010 г.

Кто бы мог подумать, что через день после
публикации о замаливании грехов клана Путиных,
произойдет авиакатастрофа с гибелью причастных
и невиновных в злопыхательстве на историю и ее правду. Но…
В приметы нужно верить: "Бога не гневи – Он шельму метит".
А если уж по приметам, то нужно еще верить и в "парность случаев".
И из этого: кто там на очереди?
А, для справедливости ради, следует почитать про то, как оно было. Ниже врезки – об этом самом…

Известный российский военный историк, доктор исторических наук А.Н.Колесник передал в редакцию "Правды о Катыни" посвященные Катынскому делу выдержки из стенограмм его личных бесед с бывшим членом Политбюро ЦК ВКП(б) Л.М.Кагановичем.

Всего за период с 1985 по 1991 гг. у А.Н.Колесника состоялись шесть бесед с Л.М.Кагановичем на различные исторические темы. Опубликовать стенограммы этих бесед без значительных купюр и редактирования не представляется возможным по цензурным соображениям, даже в отрывках, поскольку прямая речь Л.М.Кагановича изобилует ненормативной лексикой, характеризующей его отношение к руководству гитлеровской Германии, правящим кругам буржуазной Польши и лидерам горбачевской "перестройки", в частности, персонально к А.Н.Яковлеву.

Даты бесед доктора исторических наук А.Н.Колесника с Л.М.Кагановичем и их продолжительность задокументированы сотрудниками КГБ СССР, охранявшими подъезд, в котором проживал Л.М.Каганович. При необходимости, даты и продолжительность состоявшихся бесед можно уточнить по архивным данным, поскольку охранники в обязательном порядке регистрировали всех посетителей в специальном журнале. Кроме того, всех посетителей фотографировали специальной фотокамерой, автоматически фиксировавшей дату и время съемки.

Беседа о Катынском деле, в которой Л.М.Каганович впервые сообщил информацию о точном количестве граждан бывшей Польши, действительно расстрелянных на территории СССР за период с ноября 1939 г. по июль 1941 г., состоялась 6 ноября 1985 г. в Москве на квартире Л.М.Кагановича по адресу: Фрунзенская набережная, д.50 и длилась 2 ч 40 мин, с 18:40 до 21:20. При беседе присутствовала дочь Лазаря Михайловича Майя Лазаревна, которая стенографировала всё сказанное.

Позднее выяснилось, что с помощью технических спецсредств эту беседу также записали сотрудники КГБ СССР, негласно осуществлявшие слежку за Л.М.Кагановичем. Это стало очевидным после того, как А.Н.Колеснику позвонил оперативный сотрудник КГБ капитан Рязанов и в категорической форме обязал не разглашать содержание состоявшейся беседы.

В беседе 6.11.1985 г. Л.М.Каганович рассказал, что весной 1940 г. руководством СССР было принято вынужденное, очень трудное и тяжело давшееся, но, по словам Л.М.Кагановича, абсолютно необходимое в той сложной политической обстановке решение о расстреле 3.196 преступников из числа граждан бывшей Польши. Согласно свидетельству Кагановича, в основном были приговорены к расстрелу польские военные преступники, причастные к массовому уничтожению в 1920-21 г. пленных советских красноармейцев, и сотрудники польских карательных органов, замазанные преступлениями против СССР и польского рабочего движения в 1920-е - 1930-е годы. Кроме них, были также расстреляны уголовники из числа польских военнопленных, совершившие на территории СССР тяжкие общеуголовные преступления уже после своего интернирования в сентябре-октябре 1939 г. - групповые изнасилования, разбойные нападения, убийства и т.д.

Помимо Л.М. Кагановича, количество расстрелянных в 1939-41 г.г. в Советском Союзе польских граждан величиной "около трёх тысяч человек" оценил в 1986 г. в телефонном разговоре бывший председатель Совета Народных комиссаров СССР В.М.Молотов.

Точную цифру "3.196" расстрелянных в СССР в 1939-41 гг. польских граждан в личной беседе с А.Н.Колесником уверенно подтвердил также бывший нарком по строительству СССР С.З.Гинзбург.

С.З.Гинзбург сообщил А.Н.Колеснику малоизвестные подробности советских эксгумационных работ в Катынском лесу. По его словам, эксгумации массовых могил с трупами польских граждан проводились в 1944 г. не только в Козьих Горах, но и ещё, как минимум, в двух других местах к западу от Смоленска. Земляные работы и эксгумации проводились силами одной из так называемых ОСМЧ (особых строительно-монтажных частей), находившихся в оперативном подчинении у С.З.Гинзбурга. Точный номер этой ОСМЧ С.З.Гинзбург за давностью лет вспомнить не смог, но указал, что данная часть была сформирована вскоре после начала войны на базе одного из гражданских строительных управлений и её численность в 1944 составляла около 200 человек. Всем военнослужащим части после окончания эксгумационных работ по инициативе С.З.Гинзбурга в качестве премии было выдано по 1 кг шоколада.

Содержанием бесед А.Н.Колесника с Л.М.Кагановичем очень настойчиво интересовался член Политбюро ЦК КПСС А.Н.Яковлев, проявляя при этом сильное беспокойство относительно возможного ввода свидетельства Кагановича о Катынском деле в научный оборот. В конце 1989 г., накануне своего выступления на II-м Съезде народных депутатов, А.Н.Яковлев через А.Н.Колесника передал Л.М.Кагановичу перечень тенденциозно подобранных вопросов по Катынскому делу с предложением записать его ответы на них на магнитофон. Предполагалось соответствующим образом препарировать ответы Л.М.Кагановича и его авторитетным свидетельством подтвердить версию о виновности СССР в катынском расстреле. Однако Л.М.Каганович разгадал этот замысел и решительно отверг предложение А.Н.Яковлева. (Дословно Каганович сказал: "Я из семьи простого обвальщика, но стал членом ЦК и министром. А они хотят вернуть нас обратно в 1914 год! То, что они затеяли с Катынью - это им ещё отольётся кровавыми слезами. Они хотят нас опять столкнуть с Европой. Ведь на самом деле в последнюю войну мы воевали не только с Гитлером, но и с большинством европейских стран!..." - прим. ред.)

Особую нервозность у Яковлева и его окружения вызывала перспектива обнародования точной цифры расстрелянных в 1939-41 г.г. польских граждан (3.196 чел.) и истинных причин их расстрела. В обмен на обязательство о неразглашении А.Н.Колесником полученных от Л.М.Кагановича сведений по Катынскому делу, А.Н.Яковлев предложил ему на выбор шесть высокопоставленных должностей.

После отказа А.Н.Колесника от этого предложения, с ним в кабинете директора АПН В.М.Фалина по указанию А.Н.Яковлева и Д.А.Волкогонова встретился представитель компетентных органов и провел "профилактическую беседу". В ходе этой беседы были высказаны угрозы "засадить надолго", если А.Н.Колесник разгласит сообщенные Л.М.Кагановичем факты о Катынском деле.

Когда и эта мера не возымела действия, против А.Н.Колесника было возбуждено уголовное преследование, закончившееся в 1993 г. его увольнением из Института военной истории.

Сергей Стрыгин.

18 февраля 2010 г. Сайт КПРФ.ру
См. также ценный материал дружественного нам сайта:
Катынский бред и «неправильные поляки» Берии

Мы, поляки, требуем от России осудить
действия Ивана Сусанина, устроившего
геноцид лучших польских граждан в лесах
под Костромой! Деньги давай! Давай деньги!

ИСТОРИЧЕСКАЯ ОТВЕСТВЕННОСТЬ ЗА ТО, ЧТО СТАЛО ВОЗМОЖНО В КАТЫНЕ, В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ЛЕЖИТ НА ДОВОЕННОМ ПОЛЬСКОМ РУКОВОДСТВЕ

Мюнхенский договор о разделе Чехословакии, в котором непосредственно участвовала Польша, последующие шаги фашистской Германии со всей очевидностью показали, что отсутствие закрепленной международными соглашениями системы коллективной безопасности в Европе развязывает гитлеровской Германии руки для новых актов агрессии. В этих условиях Советский Союз выступил с инициативой заключения с Англией и Францией такого договора, который включал бы в себя обязательство оказывать друг другу военную помощь в случае германской агрессии против договаривающихся сторон или других стран, в том числе и Польши.

В августе 1939 года начались Московские переговоры советской, английской и французской делегаций, которые, как оказалось, были последним шансом воспрепятствовать планам Германии развязать вторую мировую войну. СССР, не имея общей границы с Германией, мог реально участвовать в такой коалиции при условии пропуска его армии через польскую территорию, что позволяло войти в прямое соприкосновение с германскими вооруженными силами. Это, собственно, и стало камнем преткновения на переговорах.

Находясь в плену исторических и идеологических предубеждений, вынашивая собственные планы территориальных приращений, польское руководство воспротивилось этому, не осознавая всей полноты угрозы для собственного суверенитета. Иллюзорное, формировавшееся вначале польским лидером Ю. Пилсудским и возглавлявшим Министерство иностранных дел Ю. Беком представление о совпадении долгосрочных интересов Польши и Германии на Востоке оказалось роковым для польского народа. Варшава заняла позицию, исключавшую возможность заключения военного соглашения между СССР, Англией и Францией при участии польской стороны. Вряд ли всю политическую ответственность можно возлагать на Польшу, но именно ее руководство в категорической форме отвергло создание антигитлеровского фронта в 1939 году.

Польская позиция, как свидетельствуют документы, не была спонтанным решением, она формировалась годами. Еще во время визитов «нациста № 2», Г. Геринга, в Варшаву в 1935 и 1937 годах стороны достигли соглашения о том, что Польша поддержит требования Германии о снятии ограничений в части вооружений и идею аншлюса Австрии. Германия в свою очередь выразила готовность вместе с Польшей противодействовать политике Советского Союза в Европе. В беседе с маршалом Рыдз-Смиглы Геринг заявил, что «опасен не только большевизм, но Россия как таковая» и что «в этом смысле интересы Польши и Германии совпадают».

31 августа 1937 года польский Генштаб выпустил директиву № 2304/2/37, в которой записано, что конечной целью польской политики является «уничтожение всякой России», а в качестве одного из действенных инструментов ее достижения названо разжигание сепаратизма на Кавказе, Украине и в Средней Азии с использованием, в частности, возможностей военной разведки, антисоветских националистических организаций. Казалось бы, в той угрожающей ситуации, в которую вползала Польша, приоритеты должны были бы быть иными. И вообще, какое отношение к безопасности страны имеет Кавказ? Тем не менее предусматривалось сосредоточить кадровые, оперативные и финансовые ресурсы для усиления работы с кавказской эмиграцией сепаратистского толка, имея в качестве сверхзадачи дестабилизацию всеми силами и средствами, в том числе и инструментами тайной войны, внутриполитической обстановки в этой части Советского Союза, которая во время войны становится глубоким тылом Красной Армии.

Вот эти подходы и абсолютно беспочвенные надежды на германо-польский антисоветский альянс и привели к тому, что англо-франко-советские переговоры военных делегаций пришлось свернуть всего за неделю до начала войны, первой жертвой которой оказалась именно Польша. Поэтому не такими уж странными выглядят телеграммы польского посла в Вашингтоне, который, имея установки своего правительства, уверял госсекретаря США К. Хэлла в том, что Варшава не видит для себя угрозы со стороны Германии. Более того, у него вызывало раздражение то, что некоторые американские политики считают Советский Союз и его армию той силой, которая только и сможет противостоять вермахту в случае развязывания Германией войны (телеграммы Е.Потоцкого в МИД 8 ноября и 15 декабря 1937 года). В октябре 1938 года посол в Берлине Ю. Липский в приподнятой тональности извещал министра Ю. Бека о «более чем благожелательном» отношении первых лиц рейха к Польше и о высокой оценке ее политики лично фюрером.

Ликвидация гитлеровцами Польши как суверенного государства, превращение ее территории в генерал-губернаторство Третьего рейха — это цена поразительной близорукости польских политиков. Ведь существовала реальная возможность зажать Германию между двумя фронтами, как это было во времена Антанты. Потребовалось принести громадные жертвы, чтобы сплотить антинацистские силы: сдали Гитлеру Чехословакию, потом пришла очередь Польши, затем капитулировала Франция, нацисты захватили пол-Европы, 22 июня 1941 года фашистская Германия напала на нашу страну.

Даже в разгар войны, когда спецслужбы союзных стран считали своей главной задачей работу по Германии, польская разведка в соответствии с установками своего «лондонского» правительства была озабочена постановкой разведывательной работы по Советскому Союзу. Разведотдел армии генерала Андерса, сформированной на территории СССР, имел задачей проведение оперативных мероприятий, связанных не только с военными действиями, но и, как говорилось в инструкции, «с потребностями будущего восстания в Польше», а также с необходимостью создания условий для ведения полномасштабной разведки на Востоке в послевоенное время.

Фактом стало и то, что для подчиненных польскому правительству в изгнании вооруженных формирований, которые действовали на территории Польши, целями акций были советские войска, продвигавшиеся с боями к границам Германии. Это обстоятельство стало предметом послания Председателя Совета Народных Комиссаров СССР И. Сталина Президенту Соединенных Штатов Америки Ф. Рузвельту от 20 декабря 1944 года, в котором указывалось, что террористические акты польских боевиков в отношении солдат и офицеров Красной Армии делают их пособниками нацистов.

СЕКРЕТЫ ПОЛЬСКОЙ ПОЛИТИКИ

Сборник документов (1935-1945)

Проблемы безопасности

 

Дмитрий Зеркалов

Тигипко: «Власть – это не владение заводами, морями, пароходами, а эффективное управление чужой «государственной» собственностью в свою пользу под крышей Президента.»