ЧТО ЖДЕТ РОССИЮ?

К пророчеству и предсказаниям о грядущих судьбах России

Диакон Андрей Кураев

(интервью газете "Настоящее время". М., 1998. ? 9 )

Корр.: Апокалипсис - книга пророчеств о будущем всего человечества - хорошо известна. А как относиться к пророчествам, специально касающимся грядущих судеб не всего человечества, а именно России. Эти пророчества нередко сегодня публикуются и подписываются весьма авторитетными именами русских святых?
А.К.: Мне кажется, что ради сохранения трезвости при разговорах о пророчествах, касающихся судеб России, нам, во-первых, очень важно держать в памяти евангельские слова Спасителя: "Закон и пророки - до Иоанна Крестителя" (см.: Лк. 16,16). На основании этих слов раннехристианские общины сомневались в том, можно ли включать в состав канонических новозаветных книг Апокалипсис (Откровение) Иоанна Богослова, поскольку эта книга - пророческая. Действительно, пророки - как таковые - это образ именно ветхозаветной святости. Пророчество - это дар тем людям, которые жили ожиданием Христа. А затем с такой яркостью и полнотой Господь людям уже не дает этого дара, потому что главное уже совершилось в нашей истории.
Главное из будущего уже перешло в прошлое. Самое главное уже произошло в нашей жизни, в нашей истории - в те времена, когда Спаситель ходил по земле и когда Он Своей Жертвой приблизил нас к Богу.
Пророчество - это прямое слово, сказанное Богом человеку и открывающее волю и смысл Его действий (в грядущие времена, в настоящем или даже в прошлом; Моисей, например, пророчествует о прошлом, ибо раскрывает смысл изначальных Божиих действий). По сути, пророчество должно начинаться словами:
"Господь мне открыл... Бог послал меня возвестить вам... И сказал мне Бог..." Только один Пророк на земле не начинал своих пророчеств с этих слов: Христос. Это и вызывало удивление людей: "Кто сей, что говорит так?
Почему Он говорит от Себя, а не ссылается на Откровения Божии? Странный какой-то пророк..." Но ведь Христос был не только пророком - Он при этом был Тем, от имени Кого пророки и говорят. Если же у других людей мы встречаем размышления и слова о будущем, не предваренные пророческой формулой, - то это не пророчество. Это просто размышление благочестивого сердца и облагодатствованного ума. Этот ум может ощущать смысл и ход событий лучше, чем ум обычных людей. Но все равно здесь больше от человека и меньше от Бога, нежели это было у библейских пророков. Так что лучше не использовать слово "пророчество" за пределами библейской священной истории.
Во-вторых, обратите внимание на то, что в классической святоотеческой литературе мы не найдем пророчеств о грядущих временах. Поэтому при встрече с современными сборничками, содержащими "пророчества старцев", у меня возникает чисто профессиональное чувство опаски. Ведь у отцов древности не встречается желания пророчествовать о будущих временах. Приведите мне примеры пророчеств из творений
святителей Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Богослова, преподобного Иоанна Дамаскина. Нет их! А ведь это те отцы, которые являют для нас образец Православия.
И вот здесь-то и возникает вопрос: если мы видим, что какие-то проявления нынешней церковной жизни не соответствуют тому, что было в эпоху Вселенских Соборов, в эпоху великих отцов, то имеем ли мы право сказать, что, мол, просто церковная жизнь "развилась" так, что она переросла в своих духовных дарах "золотой век" Православия и стяжала дух пророчества, которого у тех святых отцов не было, или же мы должны говорить скорее о какой-то деградации?
В-третьих, когда мы сталкиваемся с разговорами на эту тему, мы должны помнить, что очень часто это - именно разговоры. По большей части, когда желают что-то сказать о грядущих судьбах России, ссылаются не на письменные источники, не на рукописи самих святых, а на устную традицию. Надо различать тексты, написанные самими святыми отцами, и тексты, приписываемые им. К сожалению, сегодня наша Церковь поистине задыхается от апокрифов. Все повторяется: как в первые века христианской эры ходило множество
поддельных Евангелий, надписанных самыми святыми именами, так же и сегодня имеется немало текстов и суждений, которые приписываются очень почитаемым людям. Весьма сомнительно, действительно ли именно эти люди именно это сказали. Этому, кстати, посвящено много страниц в моей книге "Оккультизм в Православии".
Так, собеседник преподобного Серафима Н. Мотовилов распространял весьма фантастические легенды о пророчествах старца. В 1854 г. он сообщил императору Николаю I, что старец Серафим "воскреснет прежде общего всех воскресения из мертвых в царствование Вашего Императорского Величества и единственно лишь только для Вас, Великий Государь". В 1867 г. он (ссылаясь на преподобного), рисовал такие картины грядущей истории: "Россия сольется в одно море великое с прочими землями и народами славянскими, она составит грозное и непобедимое царство всероссийское, всеславянское -- Гога Магога, пред которым в трепет все народы будут. Соединенными силами России и других Константинополь и Иерусалим будут полонены. При разделе Турции она почти вся останется за Россией... Франции за ее любовь к Богородице -- Святой Мадонне --
дастся до семнадцати миллионов французов со столицей городом Реймсом, а Париж будет совершенно уничтожен... Антихрист родится между Москвой и Петербургом, в том великом городе, который будет назван "Москвопетроградом". До явления Антихриста должен состояться Восьмой Вселенский Собор всех Церквей для объединения и воссоединения всех святых Христовых Церквей против назревающего антихристианского направления под Единую Главу Христа-Жизнедавца" (1).
Такая же ситуация с пророчествами святого Иоанна Кронштадтского. Ему также приписывается немало апокрифов. Один из них - апокрифическое "Видение праведного Иоанна Кронштадтского", из которого следует, что святой якобы еще в 1907 г. предвидел все подробности грядущих гонений. Об апокрифичности этого текста, опубликованного в "Жизни Вечной" (2), говорит, например, такая деталь: "И мы пошли дальше.
Смотрю: идет масса людей, страшно измученных, на лбу у каждого по звезде. Они увидели нас и закричали:
"Помолитесь за нас, святые отцы, нам очень тяжело... Мы не получили печати дара Духа Святого, нас "звездили""..." Действительно, в 20-х годах вместо крестин комсомольцы людей "звездили " и "октябрили". Но предполагать, будто это советское новоязовское словечко было известно о. Иоанну в 1907 г., все же неверно.
По этому же признаку не могу считать подлинным и еще одно пророчество, приписываемое преподобному Серафиму ("Все то, что носит название "декабристов", "реформаторов" и, словом, принадлежит к "бытоулучшательной партии", - есть истинное антихристианство, которое, развиваясь, приведет к разрушению христианства на земле и - отчасти - Православия и закончится воцарением антихриста над всеми странами мира, кроме России, которая сольется в одно целое с прочими славянскими странами и составит
громадный народный океан, перед которым будут в страхе прочие племена земные. И это так верно, как дважды два"). Словечки типа "бытоулучшательная партия" или "декабристы" вряд ли можно считать присущими языку преподобного Серафима...
Апокрифичны и рассказы о том, что святые предсказали государю Николаю Александровичу его мученический конец (эти предсказания приписываются то монаху Авелю, то преподобному Серафиму, то отцу Иоанну Кронштадтскому). Известно, что вскоре после отречения Николай Александрович был спрошен, где он пожелал бы провести время до Учредительного собрания, которое должно было определить судьбу монархии в России, и он ответил, что - в Ливадии. Мне трудно представить, что человек, сознающий, что до
мученической кончины ему остаются считанные дни, высказывает пожелание провести эти летние дни в курортном дворце. "А мы-то все так рассчитывали на долгое пребывание в Ливадии" (Запись от 28 июля 1917 г. в "Дневнике" государя). Странно также, что царскую семью влечет место, весьма далекое от традиционных русских святынь, в том числе тех, что освящали историю Дома Романовых. Были и планы выезда царской семьи в Англию, находившие полное одобрение государя... Рассказ о пророчествах должен быть признан
недостоверным, ибо мы никак не сможем понять все его, императора, действия (и во время царствования, и во время содержания под стражей), если каждый раз будем представлять себе человека, которому возвещено, что он мученически завершит свою жизнь. Или - если будет доказано, что такие предсказания все же были, - нужно будет признать, что они остались неизвестны государю.
Увы, эти апокрифы пробуют вводить даже в богослужебные тексты. Так, например, в самочинно, без согласования с Синодальной богослужебной комиссией, написанном каноне государю говорится: "Венец мученический далече предуведевый..." (3) Если принять это утверждение на веру, придется только изумляться:
как же человек, "далече предуведевый" о своем мученическом венце, мог, уже будучи под арестом, проводить вечера за игрой в карты и чтением детективов (в "Дневнике" государя времени ареста не указывается ни одной духовной книги в круге его чтения - лишь дважды упоминается Библия). Так что ради того, чтобы не предполагать лишние грехи в жизни страстотерпца, лучше отбросить эти невесть откуда взявшиеся сказания.
Несомненно, что у людей, живущих в Духе, бывает некое предощущение грядущих событий. Ощущение какого-то разрушительного, скажем так, электричества, которое копится в обществе, ощущение того, что можем доверять. Скажем, в письмах преподобного Амвросия Оптинского описывается, как однажды некий купец спросил у митрополита Московского Филарета, в какой из храмов ему следует пожертвовать золотой оклад для образа Божией Матери. В ответ святитель сказал, что тому лучше раздать эти деньги нищим, потому что близятся те времена, когда оклады с икон будут срывать. Эти слова были сказаны почти полторы сотни лет назад и опубликованы еще до революции.(4). Так что перед нами - реальное предсказание.
Но все же не все то, что даже святой человек говорит о будущем времени, есть уже обязательно предсказание или пророчество. Это может быть просто размышление. Это может быть пожелание. Это может быть проекция в будущее тех тенденций, что святой подметил в своей современности. Это может быть нечто, что он счел душеполезным сказать именно той душе, что стояла перед ним в ту минуту. Но это не обязательно пророчество, т.е. слово Бога, через человека посылаемое человечеству.
Вот пример поэтического "пророчества", которое потребовало для своего воплощения не особого наития Духа Святого, а просто человеческой чувствительности к тому, что другим кажется мелочами. Это Николай
Клюев:
Я вижу белую Москву
Простоволосою гуленой,
Ее малиновые звоны
Родят чудовищ наяву,
И чудотворные иконы
Не опаляют татарву!
Безбожие свиной хребет
О звезды утренние чешет,
И в зыбуны косматый леший
Народ развенчанный ведет...
Однако вот что я замечаю. Когда я только вошел в Церковь (в начале 80-х годов), в среде верующих и в семинарии много рассказывали о "предсказаниях старцев". Тогда говорилось, что Господь попустил тяжкое испытание для России и под властью безбожников поругана Церковь, - согласно предсказаниям старцев XIX века, - но затем Господь на краткое время, перед приходом антихриста, даст нам свободу проповеди. Сегодня те же самые пророчества пересказываются и переписываются разительно иначе. Теперь говорится, что конца света в одной, отдельно взятой стране не будет. Напротив, повсюду будет властвовать антихрист, а у нас - править православный государь, и перед последней (в этом случае невесть откуда пришедшей) катастрофой воцарится у нас "цивилизация любви" (вариант: православная монархия)...
Поэтому я сказал бы так: к предсказаниям, которые приписываются святым отцам, стоит прислушиваться, когда они говорят о горьком, но надо быть очень осторожным, когда им приписываются слова какой-то невероятной надежды. В общем, - чтобы не было ни отчаяния, ни однозначной оптимистической уверенности.
Но дело в том, что для людей естественно стремление обрести такую надежду. Любой историк знает, что в Византии, переживавшей долгие столетия заката, распространялось очень много сказаний о пророчествах неких юродивых и старцев. В них речь шла о том, что мусульмане будут притеснять православных до времени, пока Господь не воздвигнет великого царя, который вернет все отнятые у христиан земли, и восстановленная православная ромейская империя будет непобедима и несокрушима (например, в греческом, изначальном, варианте "Жития Андрея Христа ради Юродивого") (5).Но этого, как мы знаем, не произошло, и Византия погибла окончательно. В нашем веке мы переживаем похожее падение Третьего Рима и испытываем похожие надежды.
Эти надежды и их происхождение довольно понятны. Их можно объяснить чисто психическими, человеческими причинами. Распространение такого рода надежд и страхов вполне однозначно подчиняется законам социальной психологии, а потому надо уметь различать эти человеческие надежды от Замыслов Божиих, открываемых избранникам Господним свыше.
Мне кажется, что на многих людей нынешние "пророчества" производят впечатление, подобное тому, которое в свое время производила марксистско-ленинская идеология: раз победа коммунизма неизбежна, то она ведь и без меня как-нибудь наступит, а мне можно и не прикладывать к этому собственных усилий. Так сегодня и для некоторых православных: раз нам обещано и предсказано, что Православие победит и Россия восстанет, то так и будет - а я по-прежнему буду изживать свою жизнь в сплетнях. Типично русская болезнь: в бесконечных кухонных дискуссиях на отвлеченные историософские темы люди забывают, что им самим надо что-то конкретное сделать для того, чтобы света вокруг них стало побольше. Вспомним лучше предупреждение пророка Иеремии: "Не надейтесь на обманчивые слова: "Здесь храм Господень, храм Господень, храм Господень"... Вот, вы надеетесь на обманчивые слова, которые не принесут вам пользы" (Иер. 7,4 и 8).

Корр.: Но ведь дар пророчества мы видим не только в Ветхом Завете. Такое служение было и у первых христиан, в апостольских общинах...
А. К.: После "Пастыря Ерма" (конец I в.) православных проповедников, которые говорили бы библейски-пророческими формулами: "Бог сказал мне, чтобы я сказал вам...", - все же не было. Однако вспомним еще, что пророк - это не футуролог и не предсказатель. Дар пророчества - это дар различения воли Божией. Такой дар и поныне есть в Церкви. Поэтому сегодня точнее говорить о прозорливости. Этот термин и заменил собой
понятие "пророчества" в церковном обиходе. Прозорливость дается от Бога людям с чистым сердцем. Они как бы видят Божий Замысел о другом человеке и открывают ему, таким образом, волю Божию применительно к конкретным обстоятельствам. Это - удел старчества.
Корр.: Отец Андрей, вы упомянули о даре прозорливости применительно к отдельным людям. Можно ведь говорить о прозрении святыми судеб Божиих и относительно целого народа.
А. К.: А знаете, о судьбах народов все церковные проповедники во все времена говорили одно и то же.
Начиная с пророков Ветхого Завета и кончая современными старцами все они говорят: "Братья и сестры, те испытания, которые у нас были и еще будут, та горечь, которую мы вкушаем, все это мы должны принять из рук Божиих как наказание за наши собственные мерзости". Поэтому не ищите виноватых на стороне: египтян, вавилонян, татар, поляков или масонов, но поймите, что дело прежде всего в вас самих. Один и тот же урок столетие за столетием преподносится нам вновь и вновь. Но мое собственное ощущение, что мы этот урок не усваиваем.

Корр.: Можно ли к истории России приложить ту схему, которой осмысляется история древнего Израиля на страницах Ветхого Завета?
А. К.: И да и нет. Это правда, что народ церковный является наследником как обетований, так и угроз, возвещенных Древнему Израилю. Но надо помнить, что речь идет именно о народе церковном. А этот церковный народ, во-первых, - это не вся Россия, во вторых, - это больше чем Россия. Потому мы не можем сказать, что эта библейская схема пророчествует именно о русской национальной истории. Эта схема реализуется во всей общемировой православной истории. Мы помним о наших страшных испытаниях и уроках. Но почему мы забываем о не менее трагических и смыслонаполненных испытаниях в истории румынского, сербского, греческого народов? А история православных арабов, или египтян? Сколько веков они стонут под мусульманами?
Самое печальное, что нет оснований говорить, что наша церковная жизнь стала чище и лучше, пройдя горнило гонений. Действительно, небывалые гонения обрушились на нашу Церковь в ХХ веке. Самое горькое и вроде бы самое действенное лекарство Господь дал нам. И что же?.. "Во что вас бить еще, продолжающие свое упорство?" (Ис. 1,5). Какие уроки вынесла наша Церковь из ХХ века? Не благодарны ли мы в глубине души большевикам за то, что они загнали нас в "гетто", где теперь стало довольно-таки безопасно и уютно и где мы можем спокойно решать наши частные дела? Большевики выстроили ограду вокруг Церкви -чтобы она не влияла на подрастающие поколения строителей коммунизма. Теперь мы сами эту ограду реставрируем. В церковной среде распространено убеждение, что служение Богу - это только богослужение, что церковная жизнь тождественна жизни литургической. Нередко священник, который пробует выйти к людям за храмовую ограду, идет в школу, университет, в газеты, в больницы, начинает восприниматься как "обновленец" и "протестант".
Духовный и интеллектуальный центр православной России - Троице-Сергиева лавра с Московской духовной академией. Но есть ли при академии обычная приходская школа для детей Сергиева Посада? Была попытка создать ее при академии в начале 90-х годов. Но, просуществовав несколько месяцев, она закрылась.
Причина была прозаична до отчаяния: дети, как оказалось, наносят грязь и причиняют беспорядок – уборщица попросила доплачивать ей за дополнительный труд по воскресеньям. Таких денег не нашлось. Занятия прекратили. И в семинарии так до сих пор и нет хоть сколько-нибудь значительного количества студентов из числа жителей стотысячного Сергиева Посада.
А когда послушаешь приходские проповеди и пересуды на тему "Уроки ХХ века", почитаешь о том же материалы наших газет - становится печально. "Ничего не забыли и ничему не научились"... Вместо осмысления наших вполне реальных церковных болезней - призывы к покаянию в грехах далеких предков.
Вместо поиска болезней в нас самих и в нашей истории -поиски врагов вовне.
В июне 1998 г. над Москвой пронесся ураган. В церковных кругах сразу заговорили: "Это предупреждение московским властям, чтобы закрыли порнопритоны и торговлю презервативами..." Да, для верующего взгляда это - несомненный знак гнева Божия. Но чьи грехи вызвали этот гнев? И рад бы я считать, что это - гнев Божий за пропаганду разврата, но не могу. Ведь ураган сорвал кресты с наших храмов (в том числе в Новодевичьем
монастыре), а не разметал склад презервативов. Ураган оставил нетронутым казино, расположенное по соседству с храмом Рождества святого Иоанна Предтечи на Красной Пресне, где я служу, но сорвал крест с колокольни моего храма. Так что не стоит нам искать чужих грехов.
Именно мы, православные, живем так, что Богу приходится нас предостерегать такими бурями. Может, купола оказались разворочены потому, что слишком много усилий мы вкладывали в позолоту куполов и крестов вместо проповеди Евангелия? Да, крест, сияющий в небесной высоте, - это тоже проповедь, тоже напоминание о Боге. Помните у Гумилева об Исакиевском соборе Петербурга: "Верной твердынею православья врезан Исаакий в вышине..." Но есть и евангельские строки: "Некоторые фарисеи сказали Ему: ... запрети ученикам Твоим! Но Он сказал им в ответ: ... если они умолкнут, то камни возопиют" (Лк. 19,39 - 40).
Так и было в годы государственного атеизма, в те годы, когда Конституция признавала "право на ведение атеистической пропаганды и отправление религиозного культа". Право на "религиозную пропаганду" не предусматривалось. Церковь (люди) тогда молчала, но камни (храмы) и иконы проповедовали евангельскую красоту. Тогда иконы преподобного Андрея Рублева привели к вере больше людей, чем усилия любого проповедника. Но сейчас-то можно обращаться к людям напрямую. И звать людей в храм можно не голосом колокола, а человеческим словом. Не красотой каменного храма, а силой мысли и убеждения можно
приводить людей ко Христу. Может, поэтому ураганом были повреждены именно колокольни? Может, это напоминание о том, что не колоколом, а живой проповедью надо созывать людей?..
Не ужаснулась в тот день церковная Москва, не встала на колени, - а с радостью облегченно вздохнула, когда о.Александр Шаргунов ей подсказал: это не на нас Бог гневается, это на "новых русских". Иконы Богородицы плачут, - а официальные церковные издания пишут: "Принять это чудо как знак милости Божией".
Действительно: "Во что еще бить вас"...

Корр.: А что же именно Вы думаете о завтрашнем дне России?
А.К.: Я совсем не пророк, и я могу поделиться только некоторым опытом наблюдения за жизнью страны, - опытом,который я выношу из своих многочисленных поездок. Свои наблюдения я бы резюмировал так.
Первое. Как москвичу мне присуще чувство вины по отношению ко всей остальной России. Особенно сегодня. На фоне всеобщих руин строящаяся Москва походит на этакого "вампирчика", который отовсюду сосет живые соки. Может быть, отчасти из-за этого мне раньше казалось, что из провинции придет спасение России, оттуда восстанут здоровые, глубинные народные силы, придут новые Минины и Пожарские... Поездив, я расстался с этой надеждой. У меня сложилось впечатление, что Москва - самый светлый, самый церковный город в России. Да, здесь очень много грязи, много гадости, но при этом здесь такая живая церковная жизнь, как нигде. Монастыри, церковные институты, братства, больницы, газеты, радио. Есть замечательные священники и мудрые духовники. Одна та цифра, что в Москве 300 приходов, означает, что у человека есть возможность выбирать себе храм и духовника, стиль духовной жизни. Москвич не имеет права жаловаться, что
вот, мол, я и хотел бы узнать что-то о Православии - да негде... А в провинции я слишком часто вижу, что церковная жизнь там по-прежнему сводится к требоисправлению, а о миссионерстве и просвещении забыто.
Так что и зло распространяется из Москвы, но и духовное возрождение начнется также из Москвы.
Второе. Мне не хотелось бы, чтобы люди слишком много надежд возлагали на Церковь. Не надо очаровываться Церковью (земной Церковью - ибо о Небесной Церкви те, кто видят в нас политическую силу, и не помышляют), чтобы не пришлось разочароваться. Наша Церковь сегодня очень слаба, она - инвалид и в Москве, и по всей стране. От инвалида нельзя требовать, чтобы он взял и вызвал чудо-юдо на смертный бой и сшиб ему одним махом три головы.
В истории России были периоды, когда именно Церковь выводила народ из кризиса. Вспомним Преподобного Сергия Радонежского, вспомним священномученика Патриарха Гермогена и роль Церкви в освобождении Москвы от поляков в Смутное время. Однако не все государственно-национальные кризисы в истории России преодолевались при первенствующем участии Церкви. Например, победу в Отечественной войне 1812 года доставил героизм русских солдат и офицеров, а не проповеди отшельников, посетивших
действующую армию; террористов 1905 года усмирил Столыпин и его "галстуки", а не воззвания Синода. Я думаю, что и из нынешнего кризиса Россия, если ей суждено из него выбраться, будет выведена людьми в погонах, а не людьми в рясах.
Впрочем, я вообще не уверен, что Россия сможет выйти из сегодняшнего кризиса. Вы знаете, я бы с таким удовольствием говорил бы сегодня проповеди против бунтов, восстаний и погромов, но ведь их, к сожалению, нет. То, что я перечислил, - все это выплески страшной, конечно, разрушительной энергии, но это, по крайней мере, энергия. Когда этих выплесков нет совсем, это означает одно из двух: или народ достиг такой степени
совершенства и святости, что он умеет жить по Евангелию и действительно прощать своим врагам, или это апатия трупа, которому все равно, что с ним делают. И как мне это ни печально, кажется, что верно второе.
Видимо, большевики все-таки сломали Россию, перебили ей хребет, и она сегодня похожа на собаку с переломанным хребтом, которая еще поскуливает, иногда даже погавкивает, скребет лапами, но ни охранять свою будку (не говоря о доме), ни укусить вора - ничего она уже не может. Пока человек еще жив, у него остается хотя бы коленный рефлекс: бьют по чашечке - дерни ножкой и в лицо обидчику стукни туфелькой. А вот когда бьют под чашечку, а ножка-то уже не шевелится, значит, - или труп, или паралитик. За последние
десять лет нам били уже по всем возможным болевым точкам, особенно наши елевизионщики и пропагандисты "нового мирового порядка". Все национальные, исторические, религиозные святыни осквернили, хотя бы словесно, в потоках издевательств и карикатур. Реакции нет. Народ пропил распад СССР, теперь спокойно ожидает развала России. Поэтому, мне кажется, народ наш "скорее мертв, чем жив".
И еще одну горькую вещь я скажу. В прессе я встретил информацию о том, что в Башкирии за последние годы резко снизилось потребление алкоголя. Эта цифра - позор для нашего народа, "крещеного, но не оглашенного". Ведь что она означает? По законам ислама употребление спиртного является грехом. И вот мы видим, что башкиры всерьез восприняли возвращение к нормам жизни своих отцов. А в России сколько мы ни открываем храмов, а потребление водки растет. И боюсь, что это означает, что весь наш пафос "второго крещения" уйдет в колокола, в свисток, а не в реальное возрождение жизни.

Корр.: Но ведь Москва - действительно Третий Рим. Она силой своей государственности защищала вселенское Православие после падения Византии, и на нее надеялись остальные православные народы.
Помните у Льюиса в "Мерзейшей мощи": когда Мерлин пробуждается и видит, сколь тяжела ситуация, он говорит: "Воззовем к христианским королям!" Ему отвечают: "Их нет или они бессильны". - "Ну, тогда воззовем к византийскому императору!" - "Императора тоже нет". И Мерлин говорит: "В страшные времена я проснулся"...
А. К.: Знаете, может быть, потому их и нет, что слишком много надежд с ними связывалось. Да, империя - это ограда для Православия. Но если слишком много вкладывать сил в поддержание ограды, в ее украшение и укрепление, то можно не заметить, что в пределах самой ограды земля перестала плодоносить. Она вытоптана вся, превратилась в армейский плац, а потому стала малоплодной. И сегодня меня, скорее, пугают призывы
восстановить православную монархию. Слишком часто интонация и мотивация этих призывов такова, что приходится вспоминать слова Ницше: "Эти люди делают вид, что они верят в Бога, а на самом деле они верят только в полицию".
Я не собираюсь отвечать за всю Церковь: я не имею на это права. Но от себя скажу: лично мне (опять подчеркну - я говорю лишь о себе; о духовных нуждах других людей пусть говорят другие) православная монархия не нужна. Нам говорят, что монархия нужна для того, чтобы защитить Церковь от ересей... Вот, для примера, цитата: "Итак, самодержавие совершенно необходимо именно для того, чтобы дать Церкви нормальные условия существования, оградить ее от множества врагов".(6)
Здесь, однако, возникает вопрос: а как же это апостолы шли по Римской империи без сопровождения жандармов? И сегодня я сам себя могу от ересей защитить: для того, чтобы свой ум держать в рамках Православия, мне не нужен православный городничий. Или монархия даст мне не душе-хранителя, а телохранителей, которые будут защищать мою физическую жизнь от нападок сектантов? Но не странно ли рисковать жизнью других людей для спасения своей? Впрочем, слово "спасение" здесь двусмысленно: именно в том случае, если враги Православия убьют тело православного проповедника, его душа будет спасена. Так от чего же защищают телохранители? От пути в Царство Божие? Не лучше ли положиться на Промысл Божий?
Тем более что священник или миссионер, ходящий с вооруженной охраной, вряд ли будет вызывать симпатии к той вере, которую он проповедует. Странно все же бывает видеть монастыри под охраной десятков казаков и милиционеров (охраняющих не иконы в храмах, а именно братские корпуса), ведь монахи - по определению! - "живые" мертвецы. Особенно эти монашеские телохранители умножились после убийства в Оптиной пустыни.
До того мы забыли аксиомы церковной жизни, что от православных собраний и пастырей в Оптину посылали тогда письма и телеграммы соболезнования! Но разве подобное мыслимо было в древней Церкви? Возможно ли такое - В Карфагене узнают, что в Риме казнили несколько священников, и посылают туда гонца с выражением искренних соболезнований? Разве это не праздник для Церкви - появление новых мучеников, новых святых?
Спаситель сказал: "Посылаю вас "как овец среди волков..." (Мф. 10, 16). Не слишком ли много потом "овцы" взяли у "волков"? Стоит ли овцам мечтать о вставной волчьей челюсти? Как сказал один философ: "Церковь сама спровоцировала свое сокрушительное поражение в битве за культуру. Слишком часто вместо того, чтобы исполнить заповедь любви, она настаивала на ужесточении закона; вместо того, чтобы тихонько стучаться в двери, взламывала их; вместо того, чтобы просто быть здесь - открытой для нуждающихся и
готовой служить им, она громко требовала, чтобы служили ей; вместо того, чтобы униженно принимать оскорбления, гордо давала отпор".(7)
Еще говорят, что православная монархия нужна для того, чтобы привлекать людей в церковь. Однако на те лекции, которые действительно интересны, люди приходят без всякого понукания со стороны государства. И напротив, нередко я вижу, что у бесталанного проповедника храм пуст. Но, будучи не в силах честно признаться себе в своей собственной бесталанности, этот горе-проповедник начинает искать причины где-то вовне, и соответственно меры для улучшения ситуации он видит также чисто внешние. Он придет в школу, а дети его не слушают. И вместо того, чтобы подумать: "Может, я слишком скуден и скучен, моя вина, что дети меня не слушают", он начинает мечтать: "Вот был бы православный царь, он устроил бы такую школу, в которой дети были бы обязаны меня слушать".
А может, в другую сторону надо посмотреть с надеждой? Планы восстановления православной монархии лучше оставить Богу (ибо иначе как чудом оно не может быть), и не действовать вместо Него, и не вычислять сроков вместо Него. А самим начать делать то, что и в самом деле зависит от нас, - например, понудить себя к получению серьезного богословского образования. Сегодня ведь даже среди священников не более чем один
из десяти имеет хотя бы семинарское образование. А вспомним слова святителя Филарета Московского: "Никому не позволено в христианстве быть вовсе неученым и оставаться невеждой. Сам Господь не нарек ли Себя Учителем и Своих последователей - учениками. Неужели это праздные имена, ничего не значащие? И зачем послал Господь в мир апостолов? Прежде всего учить все народы: "Шедше, научите вся языки..." (см.:
Мф. 28, 19). Если ты не хочешь учить и вразумлять себя в христианстве, то ты не ученик и не последователь Христа, - не для тебя посланы апостолы, - ты не то, чем были все христиане с самого начала христианства; я не знаю, что ты такое и что с тобой будет". (8)
Мне кажется, что вместо того, чтобы выискивать пророчества и признаки грядущих крутых перемен, надо перейти к этике малых дел и просто делать то, что является твоим христианским долгом. Вспомним евангельскую заповедь: "Не заботьтесь о завтрашнем дне". Надо попробовать навести порядок в своей душе, а не тянуться к водочному стакану с очередным гаданьем: "Что же будет с Родиной и с нами?"... Лучший шаг к возрождению России - просто бойкот винно-водочных магазинов.
Для православных же людей первый шаг к защите России - не в торопливой спешке на митинг "протеста".
Если вы сами изучите православное богословие, - то вам будет не нужен не только православный полицейский, вам будет не нужен и диакон Андрей Кураев. Вы сами тогда сможете отличить, где Православие, а где суррогат, и сумеете достойно ответить сектантам и защитить близких от сект.
Но уж больно характерен для нашего сегодняшнего умонастроения вот такой эпизод. Это было в одном из северных сибирских городов. Женщина, которая продает книжки в местном храме, посетовала на сектантов: "К нам в храм часто заходят протестанты и, конечно, они нападают на наши иконы. Бывает, что в храме я одна, - так они ко мне пристают со своими нападками. Я, как могу, защищаю наши иконы, - а они мне почему-то не верят. А я им рассказываю, что иконам мы кланяемся потому, что так Спаситель повелел. Ведь Христос Сам создал первую икону, когда плат со Своим ликом подарил царю Авгарю. А они мне заявляют, что в Библии об этом, дескать, ничего нет. Разве ж они правы? Как с ними спорить-то?" Смотрите: это ведь несомненно одна из самых сознательных и грамотных прихожанок - раз она приставлена к книжкам. Эти вопросы она слышит неоднократно. И она понимает, что от ее ответов зависят судьбы многих людей. И книжки-то нужные у нее под
рукой. Но ей и в голову не пришло самой поискать нужную книгу, раскрыть ее и выучить оттуда несколько действительно библейских аргументов в защиту иконопочитания и Православия. Даже ради многих людей, которые к ней обращаются, она не соизволила потрудиться.
Вот эта наша лень-матушка, что прежде нас родилась, вот она-то нас и похоронит в конце концов.
Корр.: Как Вы считаете, возможен ли новый, Четвертый, Рим, если падение Москвы как Третьего Рима окончательное?
А. К.: "Рим" на церковном языке - это государство, которое не просто возглавляется православными правителями. "Рим" там, где эти правители осознают своим важнейшим долгом защиту Православия во всем мире. Если этот народ ощущает свое вселенское призвание, ощущает свою ответственность за судьбу мирового Православия, - что ж, Рим может быть там, где живет такой народ. Если такое сознание родится у грузин и их правителей, - значит, Тбилиси будет Четвертым Римом. Если оно сформируется на Украине - Киев станет Четвертым Римом. Если у сербов - Белград, если у румын - Бухарест. Теоретически такого поворота событий отрицать нельзя. Но совершится ли он? Это уже область пророчеств, а вы понимаете, что тут я предпочту замолчать.

Корр.: Но ведь период империй, кажется, закончился. Национальному же государству не под силу быть "Римом".
А. К.: Верно, только империя может быть Римом. Но время империй еще не прошло. На наших глазах Америка становится всемирной империей - хотя и не вполне в классической форме. Впрочем, в Римской империи видимость самостоятельных правительств и царств также сохранялась. Но каким бы великим Ирод ни казался своим иерусалимским льстецам, все равно он был лишь вассалом Рима. Так что империи есть и сейчас - вот только православной империи сегодня нет... Может быть, силы традиционно православных народов
надломлены. В таком случае слово за миссионерами. Как некогда Кирилл и Мефодий спасли Православие, пойдя из умирающей Византии к варварским славянским племенам, так, может, завтра настанет наш черед посылать свои миссии в иные страны (хотя, по моему убеждению, наш черед настал "еще позавчера", но мы его проспали).
И быть может, всемирная американская империя когда-то станет православной. Во всяком случае, во втором веке надежда на христианизацию Римской империи казалась не менее безумной. А может, те храмы, что мы сейчас строим по Сибири, поспособствуют тому, что со временем китайцы (к которым - почти без сомнения - отойдут сибирские земли в следующем столетии) станут православными. Тогда трудолюбие и дисциплинированность китайцев обогатят вселенскую историю Православия тем, чем не смогли обогатить ее
мы. Вспомните слова святителя Николая Японского, сказанные им о китайцах сто лет назад: "Вот народ-то будущего, - величайшего из всех судеб, достававшихся на долю других народов. Великий народ, и теперь бы могущий задавить весь свет, - а как он мирен! Негде жить ему, - а разве он подумал о завоевании Кохинхины, Сиама, Бирманы? Какой же другой народ на свете удержался бы? Из европейских ни об одном и представить себе этого нельзя"(9).
Толковых православных юношей я даже прошу всерьез подумать: стоит ли сразу идти в семинарию? Может быть, сначала следует получить университетское востоковедческое образование? Ведь в следующем веке нам предстоит встретиться уже не с Западом, а с Востоком. В Церкви должны быть люди, заранее готовые к этому.
Речь, впрочем, идет не только о Китае и китайцах. Восточные религиозные идеи уже бродят в сознании многих русских обывателей. И поэтому для миссионерства в русской среде уже нужно знать историю и философию восточных религий.
Еще лет двадцать назад люди поражались, если встречали верующего физика: "Как, Вы физик и при этом христианин? Да как же это можно совместить? Ну-ка, поясните!" Точно также сегодня они изумляются, встречаясь с православными востоковедами: "Как? Вы знаете санскрит (китайский, японский...), Вы читаете первоисточники древних восточных учений, Вы знаете восточную мудрость и при этом являетесь не буддистом, а православным? Да разве в Православии есть что-то интересное? Ну-ка, расскажите!"
Так что тех юношей, у кого голова на месте, а в сердце горит желание служить Церкви, я порой прошу принести эту тяжелую жертву: сознательно погрузить себя в мир восточного магизма, оккультизма, язычества ради того, чтобы потом от этой тьмы защитить Россию. Никакие "миссионерские семинарии" тут не помогут.
Надо сначала получить серьезное и именно востоковедческое образование - без этого в России следующего поколения миссионеры не смогут достучаться до людей, воспитанных на гороскопах, "мантрах" и "коанах".
Миссионеры следующего века должны знать много больше моего - ведь и их оппоненты будут более начитанны в восточно-оккультных премудростях, нежели нынешние дилетанты вроде рериховцев. А я уже сейчас ощущаю, что ни МГУ, ни академии мне не хватает: запас знаний должен быть большим, чем имеющийся у меня (у меня есть религиоведческое образование, но нет специально востоковедческого).
Если кто-то из священников понял мою озабоченность и разделил ее, - прошу их держать в памяти не только адреса семинарий, но и Института стран Азии и Африки при МГУ, Дипломатического (МГИМО) и Лингвистического университетов...
Впрочем, чтобы моя боль и моя забота стали понятнее, скажу словами святителя Николая, на рубеже XIX - XX веков проповедовавшего Православие в Японии: "А миссионером здесь пока я один, и то частным образом. Да когда же эта, раскинувшаяся на полсвета, семидесятимиллионная Россия найдет у себя несколько тысяч рублей и несколько десятков людей для того, чтобы исполнить одну из самых существенных заповедей
Спасителя. Католичество и протестантство облетели мир. Ужели и здесь Православие ничего не сделает? Нет, не может быть - даст Бог. С этим "даст Бог" я поехал в Японию, с ним ежедневно ложусь спать и просыпаюсь, для него я семь лет бился над японским языком" (Иеромонах Николай (Касаткин). Письмо митрополиту Московскому Иннокентию)(10). Проходят годы, иеромонах становится епископом. Но все равно - одиноким.
"О, как больно, как горько иной раз душе за наше любезное Православие! Я ездил в Россию звать людей на пир жизни и труда, на самое прямое дело служения Православию. Был во всех четырех академиях, звал цвет молодежи русской - по интеллектуальному развитию и, казалось бы, по благочестию и желанию посвятить свои силы на дело веры, в которой она с младенчества воспитана. И что же? Из всех один, только один отозвался на мой зов, да и тот дал не совсем твердое и решительное слово, и тот, быть может, изменит. Все прочие, все положительно, или не хотели и слышать, или вопрошали о выгодах и привилегиях службы. Таково настроение православного духовенства в России относительно интересов Православия! Не грустно ли?
Посмотрели бы, что деется за границей, в неправославных государствах. Сколько усердия у общества служить средствами! Сколько людей, лучших людей, без долгой думы и сожаления покидают родину навсегда, чтобы нести имя Христово в самые отдаленные уголки мира! Боже, что же это? Убила ли нас насмерть наша несчастная история? Или же наш характер на веки вечные такой неподвижный, вялый, апатичный, неспособный проникнуться Духом Христовым, и протестантство или католичество овладеют миром, и с ними мир покончит свое существование?" (Святитель Николай Японский. Запись в дневнике от 4.3 1871 г.)(11). "Мне грустно-грустно было, что до сих пор из лавры и Москвы нет тружеников для Миссии и, прикладываясь к мощам святого Сергия, я не мог воздержаться умственно от жалобы: "Буду судиться с тобою пред Господом - отчего не даешь миссионера в Японию"" (Святитель Николай Японский. Запись в дневнике от 30.5 1880 г.)(12).
В конце концов святитель Николай осознает, что понимания и помощи от русского духовенства он не дождется, что при жизни ему не будет дано увидеть рост созданной им миссии. "Знать, так и умру я, не дождавшись помощника и преемника. Так бедно Православие миссионерами! А инославных, - Боже, какое необозримое множество их!" (Святитель Николай Японский. Запись в дневнике от 7.10 1903 г.)(13).

"Протестантский мир в начале двадцатого столетия стоит во всеоружии четырехсот сорока девяти миссионерских обществ со стеною позади них великих Церквей и неисчерпаемых источников... Кстати спросить: у нас же что против заграничных язычников? А вот что. В Китае - отец Иннокентий, да и тот еще вернется ли из России, куда вытребован Синодом; в Корее - отец Хрисанф; да в Японии мы, бедные, вдвоем с отцом Вениамином, что ныне в Нагасаки и годен более для русских, чем для японцев. Итого: четыре миссионера. Господи, воззришь ли Ты когда-либо на Православную Церковь "отъяти поношение от Нея?""(14). "Вот у них миссионеров не оберешься: куда захочешь и сколько захочешь - с избытком! Должно быть, еще чрез тысячу лет и в Православной Церкви появится сколько-нибудь подобной живости. А теперь она - птица об одном крыле" (Святитель Николай Японский. Запись в дневнике от 14.1 1904 г.)(15). Тысяча лет еще не прошла. А вот спустя сто лет пришлось посылать миссионеров не в Индию и Японию, а в Россию. Впрочем, и для этого случая их нашлось тоже немногим более четырех(16)...
Да сегодня для обращения китайцев в христианство совсем не нужно ехать в Китай! Они сами просачиваются в нашу Сибирь "мелкими группами по сто тысяч человек". И это - наш шанс. Ведь китайцы, оторванные от родной коммунистической или конфуцианской среды, могут быть более восприимчивы к принятию христианства. Сегодня в каждой епархии уже есть священники, работающие с заключенными, как есть и священники, работающие с университетами. Так почему бы в тех епархиях, где уже есть крупные китайские колонии (это Москва и Сибирь), не вырастить священников-миссионеров, которые знали бы китайский язык, знали бы китайскую культуру, историю, философию и проповедовали бы специально в китайских общежитиях? Неужто не хватит ни дальновидности, ни денег для того, чтобы по несколько юношей послать на учебу в Москву или нанять им репетиторов прямо у себя на месте?
Корр.: Как Вы считаете, если падение православного русского царства - Третьего Рима - окончательное, есть ли это знамение близкого конца для всего человечества?
А. К.: Может быть, так. А может быть, это - звонок, возвещающий совершеннолетие православных христиан. Будем учиться ходить без костылей. Будем учиться быть православными не по приказу. Будем учиться защищать Православие своими словами, делами и молитвами, а не с помощью государственной власти. Это время совершеннолетия. Сдадим ли мы этот экзамен на совершеннолетие, зависит от нас.

ПРИМЕЧАНИЯ
( 1) Приложение к "Великой Дивеевской тайне": Из семейного архива Флоренских // Литературная учеба .
М., 1991. ? 1. С. 133 - 134.
( 2) Жизнь Вечная. М., 1997. ? 36 - 37.
( 3) Канон святому великомученику царю Николаю. Песнь 1, 3 // Приложение к православному изданию
"Звонница". Курган , 1998. ? 1 - 4(23). С. 9.
( 4) Собрание писем оптинского старца Амвросия к мирским особам: В 1 ч. Сергиев Посад, 1908. Ч. 1. С. 207.
( 5) См.: Рудаков А. П. Очерки византийской культуры по данным греческой агиографии. СПб., 1997. С. 219.
( 6) Священник Тимофей, иеромонах Дионисий. О Церкви, православном царстве и последнем времени. М.,
1998. С. 45.
( 7) Лобковиц Н. Христианство и культура // Вопросы философии. М.,1993, ? 3. С. 79.
( 8) Митрополит Московский Филарет. Слова и речи: В 5 т. М., 1882. Т. 4. С. 151 - 152.
( 9) Святитель Николай Японский. Запись в дневнике от 26.10 1880 г. // Праведное житие и апостольские
труды святителя Николая, архиепископа Японского... Ч. 1. С. 351.
( 10) Спасайте детей: Поучения святителя Иннокентия, митрополита Московского. СПб., 1998. С. 172.
( 11) Праведное житие и апостольские труды святителя Николая, архиепископа Японского... Ч. 1. С. 4.
( 12) Там же. С. 306.
( 13) Там же. Ч. 2. С. 164.
( 14) Там же. С. 97.
( 15) Там же. С. 187.
( 16) Протоиерей Артемий Владимиров, протоиерей Димитрий Смирнов, иеромонах Анатолий Берестов, священник Олег Стеняев, профессор А. И. Осипов, профессор А. Л. Дворкин... Много ли еще людей, регулярно покидающих свой дом, ездящих по России и готовых к встречам с людьми неправославно настроенными?