ЧАМУ Ж МНЕ НЕ ПЕЦЬ – 2

К оглавлению "Актуальные темы" К оглавлению "Политическая безопасность"
К оглавлению самого интересного

Прекратить нападки на братскую Белоруссию!
«Кровавый режим»
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ • ЧАМУ Ж МНЕ НЕ ПЕЦЬ, ЧАМУ Ж НЕ ГУДЗЕЦЬ!..
ЧАСТЬ ВТОРАЯ • ОЙ, ШУМИЦЕ, ШУМИЦЕ НАДА МНОЮ БЯРОЗЫ...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Даже после выпитой в почти умеренном количестве белорусской горькой и усталости от длительного пребывания в дороге, выспаться мы не смогли. Отказавшись от предложения Гаврило Степановича (Гуцол к концу ужина обнимал его и называл - Гаврик, заставляя признаться, что он правнук Катаева) отдохнуть в сельском доме приезжих, мы «заночевали» в комнате отдыха механизаторов, пропахшей дымом и родным украинским духом, спавших в ней целое лето «заробитчан» с Волыни. Но, разве уснешь под гул трактора, вспахивающего недалекое поле, постоянный визг и шум токарного станка, на котором сельский многопрофильный станочник Пашка Козловский «резал» болты и нарезал гайки к приходу ремонтников. Еще он постоянно подтачивал резцы на грохочущем точильном станке, и что-то сверлил. В мастерской был и пневмомолот, но, к счастью, Пашке он не понадобился.

К общему шуму сельского полевого производства добавлялись глубокие вздохи Гуцола, свидетельствующие то ли о разочаровании, то ли восхищении происходящим, поскрипывание кровати вертящегося на ней «внутреннего редакционного оппозиционера», с которой он к середине ночи слез, походил по комнате и ушел в мастерскую. Пашка утром рассказывал, что наш оппозиционер у него все допытывался: не для показухи ли он ночью работает? «Так я его чуть заготовкой для болта из двадцать седьмой шестерки чуть не огрел», - возмущался Пашка, - «У моего швагра день рождения, а я – Пашка! – паши. Не наточу болтов, не нарежу гаек, да два фланца на элеватор для замены – меня бригада съест утром. А этот – ваш, он что, проверял меня?» Мы успокоили Пашку-многстаночника, который смазывал последнюю заготовку вращающегося в станке болта куском сала перед нарезкой резьбы – «Сало плашку бережет, и резьба прочнее!» - полюбовались его работой, сытно позавтракали уже приготовленным для нас под навесом и собрались отъезжать.

- Планерку проводить будешь? – Гуцол допивал кофе, одновременно строчил в своей записной книжке, списывая информацию с диктофона,
- А зачем? Подведем итоги позже, а задачи и так ясны всем. Главное, мы не должны забывать, что мы в другой стране и уровень нашей вежливости, как и соблюдение протокольных норм в общении и поведении – должны быть на высоте. И не нужно забывать, что белорусы не так богаты, как щедры, поэтому нужно сдерживать свои аппетиты. Это, Света, касается тебя: «Медку мне, медку еще!», у них все на учете, да и показывать себя как с голодного края – не дело! Вот и вся планерка. А маршрут мы поменяем. Смотрите, на карте есть много интересных названий: Россь, Береза, Любча, Мир, Кореличи, Новогрудок, Березовка, Лида, Вороново. Чувствуете, стариной так и тянет от них, от названий,
- Этой полосой как раз на Россию шел Наполеон, - Гуцол оторвался от записывания «синхрона» и тоже склонился над картой, - вот Березовка, тут полигон большой, я, когда еще служил, то летал сюда на боевые стрельбы. На полигоне начальник - классный мужик, он в часть как-то прилетал и приглашал на охоту на лося, кабана, козу... Так и не пришлось. Союза не стало и...
- Коллеги, что-то случилось! Гуцол пожалел о развале Страны Советов!
- Да! За один день, что я увидел здесь, и что я вижу уже почти лет пятнадцать у нас – есть о чем пожалеть! Но, я остаюсь патриотом и, к вашему сожалению, – националистом!

На этом планерку и закончили. Водитель Сергей и одновременно фотокорреспондент редакции проверил наш редакционный сто десятый «Мерседес-Вито», постучал ботинком по колесам – еще с недавней войны примета-суеверие – и скомандовал: «Серый конь хвостом к забору стройся по-вчерашнему!», что означало: «Занять свои места!». А в это время над нашими головами один за другим пронеслись, набирая высоту современные боевые самолеты с КРАСНЫМИ ЗВЕЗДАМИ! Так и хотелось закричать всем: «Наши пришли!», а самолеты все взлетали и взлетали. Сколько их там? Пашка прокомментировал: «Пачалися палеты. Сення, бадай, и дзень, и ночь усю лятаць будуць. На палигон паляцять, на Бярозауку, там яны ракетами макеты растрэльваюць». Расспрашивать Пашку про самолеты мы не стали из соображений понятных, но поинтересовались: «Уж не та ли это Березовка, где стеклозавод «Неман»?». «Тая, тая. Там такое вырабляюць...».

- Светлана, помнишь тот материал в газете про посещение этого завода Президентом Лукашенко? Ты все спрашивала, чем так славен этот завод. Теперь увидишь сама.

Маршрут мы не прокладывали, а ехали в ту сторону, где была интересующая нас Березовка, выбирая сельские и негосударственного значения дороги. Нам хотелось ближе увидеть белорусскую глубинку и познать то, что так пугает очень уж развитые страны. И действительно ли так велики масштабы «народного противления» политике «режима бацьки». Распечатать позже все диктофонные записи мы не посчитали нужным: почти все записанные беседы с белорусами были на «один тон» - не лезьте к нам со своими вопросами, занимайтесь делом как это делаем мы. Могло сложиться мнение, что наши собеседники запуганы и потому не откровенны, боятся открыться, последствий, но, видя их ухоженные подворья, колхозные постройки, фермы, тракторные бригады, новую технику, личный автотранспорт, хрюкающую, мычащую, кудахтающую живность, мы убеждались, что постигшая Украину постперестроечная разруха почти не коснулась Белоруссии.

- Друзи мои! – И это звучало точь-точь как у Ющенко. – Посмотрите какая красота кругом, какими цветами рдеют клены, какие сосны, а поля. - Гуцол утратил чувство национальной бдительности и восхищенно любовался природой соседнего государства. Он уже не реагировал на наши «колкости», но только попросил: «Вы уж, мужики, при этих... наших соседях меня внутренней оппозицией не называйте». Но как он гордится этой оппозиционной к программным целям газеты окраской там, в родной нацстихие. – И как только понимать: столько названий, связанных производным от березы, а самих берез почти нет?

Расстояние, которое мы могли бы преодолеть за каких-то два часа, мы одолели только к вечеру. Природное, а не наше – профессиональное, любопытство всех деревенских, а белорусских – особенно, и наше желание познать истину, растянуло полторы сотни километров на почти десять часов, из которых шесть-семь было «в разговорах».

До цели нашего путешествия – Березовки мы не доехали, заночевали в Белице. Просто остановились у первого понравившегося дома и попросились. «А кто вы будзете? Адкуль?». Мы решили не открываться и пояснили, что едем на базар за товаром. «Там на базаре и заначуеце!». Через несколько домов мы уже решили говорить правду: «Едем из Украины, журналисты мы, поломались немного, пока суть да дело, переночевать не пустите?». «А вы не з тых, што пра нас брехню пишуць?». Но, пустили, а после ужина уже и с уважением разговаривали. Гуцол молчал!

- Пры Савецкай власти жыць была лягчэй, тая й вясёлым было наше жыцце. Не цанили, не берагли. – "Гаспадыня" – баба Ядвига, широкой кости, не согнутая временем и заботами, наполовину по-польски, и не брезгуя русским, до поздней ночи делилась воспоминаниями: - При немчуре было страшно, а кали большевики шли, так нас запугвали: парэжуць або у Сибир. У нас при Саветах доуги час бандыты были, я сама Азема знала, яго пад Осавам в пяцьдзесятдругим прыбили, кольки ён добрых людзей загубиу. Ён и да нас заходзиу... Не так яму адкажеш, так ён и застрелиць прямо у хаце. Бандыт... Кали у вайну партызаны заходзили, дык тыя культурно прасили яжу, вопратку, разповядали про Пабеду, нам жа давали соли, йоду, кали-никали и цукерки для дзетак. И да цурок яны не лезли як тыя бандыты. Пасля вайны посадзили мяне у турму за Азема. Празнали пра тоя, што заходиу, але сядзела недоуга – два гады у лидскай турме...

Про колхоз, его организацию, как в комсомол не приняли, как кукурузу сажала и плакала за «жытам и бульбачкай», за мужа, что «згарэу» на пожаре, когда в селе занялись огнем два дома, про сына, что с целины не вернулся, а теперь – казах, про еще многое рассказывала Ядвига, и ее рассказ мог бы быть исторический документальной справкой о жизни послевоенного белорусского села и его людях. «А якия песни мы пели! Не было дня без музыки. И дзе усе падзевалася? Каму гэта было трэба?».

- Я наших Пясняроу люблю. Яны – як наша Бяларусь: такия светлыя, цихия, цеплыя... и ад их песняу жыць хочаца доуга-доуга. Я для вас раницаю пастаулю адну пласцинку.

Утром, после слов благодарности, мы напомнили Ядвиге про ее обещание «поставить пластинку». Ее благодарный ответный взгляд свидетельствовал о признании нас людьми стоящими ее ночного рассказа – вспомнили об обещании, запомнят и рассказ, а это про ее жизнь.

Из старинного для нашего времени проигрывателя зазвучала знакомая с детства песня:

Ой, шумице, шумице
Нада мною бярозы...

Когда мы выходили из дома, то обратили внимание на незамеченные в сумерках березы. Они стояли вдоль межи огорода и у дороги. Старые уже, с наростами и повреждениями на свившейся стружкой бересте, свесившие к земле длинные нити ветвей наполовину осыпавших осенние листья, стояли под дивные слова:

Калыхайце, люляйце
Свой пакой векавы...

А у нас впереди через всего-то с десяток километров была Березовка. Городок с названием как песня.

Часть первая -
Петро ХАВКАТЫЙ
www.og.com.ua
24 ноября 2005

Проблемы безопасности

 

Дмитрий Зеркалов

Тигипко: «Власть – это не владение заводами, морями, пароходами, а эффективное управление чужой «государственной» собственностью в свою пользу под крышей Президента.»