«Кризис и средний класс». Часть 2

К оглавлению

«Кризис и средний класс». Часть 3
«Кризис и средний класс». Часть 1

Между первой и второй

Возникшая этим летом «пауза» между первой и возможной второй волной кризиса в России стала паузой и в «кризисном осознании» россиян. Если осень и начало года были полны панических настроений, а для многих обернулись и вполне реальными увольнениями и падением доходов, сейчас происходит довольно странная вещь – вытеснение мыслей о пессимистичных сценариях. Понятно, что каждый конкретный человек мало может повлиять на вектор движения всего государства, но сейчас складывается такое впечатление, что никто даже и мысленно этим не занимается. Все замерли, стараясь даже уже лишний раз не произносить вслух слово «кризис» – словно благодаря этому он и правда обойдет стороной. На вопрос «Ну как у вас идут дела на фоне кризиса?» и от таксиста, и от банковского управленца в ответ звучит примерно одно и то же: «Сначала было плохо, бизнес резко просел, сокращали персонал, сейчас вроде бы все стабильно. Говорят про вторую волну, но кто знает, что там будет…».

У многих «среднеклассовых» россиян восприятие первой волны кризиса произошло в надежно усвоенной либеральной системе координат: мол, если кто и пострадал, так это – неэффективные, ленивые, непрофессиональные. Так им и надо, давно пора очистить бизнес-пейзаж от не умеющих и не желающих работать. А мы-то прорвемся. Мы же не такие. Это все – временные неприятности. Все будет хорошо...

О масштабах происходящего на бытовом уровне никто не задумывается. Да, вроде бы затянули пока пояса (ключевое слово – «пока»: кризис воспринимается как нечто кратковременное, на год-два), но в целом присутствует скорее осторожный оптимизм – мол, ну ведь все равно же будем жить и работать как-то. Все это происходит на фоне неумолимых цифр статистики. Вот, например, последние цифры Росстата: по итогам первого полугодия Россия среди стран БРИК демонстрирует наибольшее падение ВВП и самую высокую инфляцию. Снижение ВВП РФ во II квартале 2009 года по сравнению со II кварталом 2008 года составило 10,9% (ВВП Китая в I полугодии 2009 года вырос на 7,1% по сравнению с I полугодием 2008 года, ВВП Индии и Бразилии подсчитаны пока только за I квартал – в Бразилии ВВП снизился на 1,6% к I кварталу 2008 года, а в Индии вырос на 4,1%). Россия «падает» и быстрее крупнейших развитых стран – ВВП США во II квартале 2009 года снизился на 3,9%, Японии – на 6,5%, Германии – на 5,9%, Франции – на 2,6%, Великобритании – на 5,6%. Россия также получила первое место и среди стран БРИК и развитых стран по росту потребительских цен. В июне 2009 года уровень годовой инфляции (к июню 2008 года) в стране составил 11,9%, в Индии – 9,3%, в Бразилии – 4,8%, а в Китае была зафиксирована дефляция 1,7%. Отечественные власти уже объявили, что ни бюджетники, ни безработные повышения зарплат и пособий в 2010 году не получат, а вот повышение тарифов на электроэнергию, тепло и услуги ЖКХ еще как предусмотрено. В одной только Москве до 2011 года по плану властей размер жилищно-коммунальных платежей увеличится еще как минимум вдвое.

Поскольку никакого инновационного и стратегического прорыва руководство страны не обещает, получается, что вся надежда – на имеющиеся запасы и подъем мировых рынков, а значит, и на рост спроса и цен на нашу нефть. Но «запасы» не бесконечны, а рецессия в мировом масштабе может затянуться куда дольше, чем на пару лет. Такие перспективы грозят российскому среднему классу фактически уничтожением – потому что в таком случае его ждет радикальное падение доходов. И тем не менее кризис воспринимается как временная проблема во вполне правильной либерально-капиталистической системе – а вовсе не как неизбежное следствие неверной экономической модели. Средний класс предпочитает надеяться, что государство как-нибудь разберется с этим кризисом, и все будет как раньше. Почему?

Дело не в том, что некий среднестатистический российский житель со средними доходами не в состоянии разобраться в каких-то политических и экономических аспектах ситуации – как раз высшее образование у него есть, да и как устроена жизнь вокруг, для него тоже вполне очевидно. Так что вовсе не неосведомленность напрочь уводит от мыслей о системности кризиса и его связи не с экономикой, а с мировоззренческими основами этой экономики – что в мире, что у нас в России. Просто если считать нынешние проблемы временными неприятностями – значит, в целом идем верным курсом, ну а то, что нынешний капитализм порой штормит, так на то он и глобальный экономический океан. Но пусть и в качестве планктона, небольшое относительно теплое местечко в нем очень многим удалось найти. Потому никому и не хочется лишний раз думать: «А что, если…». Потому что вторые, третьи и прочие волны, если они все же придут, разрушат уже не просто материальное благополучие и относительную стабильность – они смоют и установки, и систему ценностей, и картину мира, с которыми немногочисленный российский средний класс прожил 2000-е.

Исчезающий смысл

После отказа от советских ценностей и отрезвления от демократической эйфории ельцинского периода общество выбрало себе в качестве ориентира предельный прагматизм. Потребление стало универсальной ценностью, универсальным смыслом, универсальным способом самореализации. За 10–15 лет оно в России эволюционировало: потреблять вместо малиновых пиджаков и бандитского вида иномарок предлагается теперь уже здоровый образ жизни в виде абонемента в красивый фитнес-центр, туризм, удобные электронные гаджеты и стильные предметы интерьера. Вопросы «зачем?» как на уровне отдельного человека, так и на уровне общества постепенно из неважных превратились в неприличные. Затем, чтобы быть без материальных проблем, здоровым, красивым, и с позитивным настроем на жизнь. Вот и все цели, вот и все смыслы. Поработал в офисе, сходил в кино, в спортзал, в выходные – всей семьей за покупками и развлечениями в ближайший «мега-шопинг-молл», а там – и новый понедельник… Схема отнюдь не нова, и успешно отработана в развитых странах.

Эта система обладает целостностью, сравнимой с целостностью религиозного или философского учения. Она говорит человеку, каковы цели его жизни (повышать уровень потребления и уровень жизни), объясняет, как этого достичь (экономически эффективная карьера), дает целостную картину мира (все объясняется в терминах покупки-продажи и выгодности-невыгодности) и шанс на индивидуальное счастье («мы все строим мир, где каждый имеет шанс на успех»). При этом аргументы системы просты и понятны всем. Далеко не любой готов жить ради светлого будущего, мира во всем мире или приближения к Богу. Но кто же не хочет жить завтра лучше, чем сегодня? Иметь просторное жилище, красивую одежду, удобные вещи...

«Финансовые известия» приводят статистику по потребительскому кредитованию в России – пока кредиты были относительно доступны, россияне с радостью влезали в долги. Кто же «живет не по средствам»? «Портрет заемщика попытались нарисовать в банке «Русский стандарт», известном своим размахом в деле экспресс-кредитования: «Среди наших заемщиков незначительно преобладает доля женщин, их 55-60%, в основном в возрасте до 45 лет, основная масса – со средним или средним специальным образованием, хотя в последний год отмечается рост доли заемщиков с высшим образованием. Подавляющее большинство клиентов состоят в браке и имеют детей». В «Юниаструм Банке» типичными заемщиками являются мужчины и женщины 30–45 лет, представители среднего класса, имеющие постоянное место работы и стабильный доход по основному месту работы, составляющий более 10-15 тыс. руб. в месяц. При этом средняя сумма кредита в банке составляет 250 тыс. руб., т. е. более годового дохода граждан!», – пишет издание. Сейчас банки серьезно сокращают кредитные программы, тем самым серьезно ограничивая для многих шансы на новые приобретения. А ведь приобретаются сегодня фактически не вещи – а образ жизни.

Если вчера, чтобы что-то сказать миру, нужно было написать роман, сыграть проникновенную мелодию или произнести пламенную речь на митинге; сегодня в качестве творчества предлагается то же потребление – поскольку, что бы вы ни приобретали, сегодня вы покупаете не вещь и не услугу, а средство самовыражения и стиль жизни. Товары и услуги индивидуализируются и «кастомизируются» – вы можете купить кухонную мебель неповторимой, нужной только вам конфигурации, создать уникальный дизайн своей кредитной карты или заказать в кафе пиццу по собственному рецепту. Сегодня человек – это то, что он покупает. Поэтому самореализация в мире потребления ничем не труднее, а напротив – намного легче, чем раньше. Здесь каждому позволят получить свою минуту славы, стать творцом в области собственного гардероба и прически, заиметь экстремальное хобби. Возможность жить, играя и самоутверждаясь, а вовсе не примитивный культ материального достатка, делали такую жизнь столь привлекательной. За счет чего все это происходит, никто особенно не задумывался. Как ни странно, живущие в комфорте, потребляющие товары и развлечения люди искренне верили, что наступил фукуямовский конец той истории, в которой человечество воевало, тратило усилия на прогресс, терпело лишения, а теперь надо просто с каждым днем жить лучше, чем вчера.

И вот этот понятный мир покачнулся и кое-где пошел мелкими трещинами.

Созидание – задача для профессионалов?

Если кризис пришел надолго, то люди, конечно, не перестанут покупать товары и услуги. Но покупать их не потому, что это действительно нужно, а для «имиджестроительства» вряд ли будет возможно, как в прошедшую «тучную восьмилетку». Для среднего класса в России потребление больше не сможет быть базовой ценностью и смыслом. Но если работать не для большего комфорта и большего приобретения вещей, то для чего? Сейчас все чаще говорят о том, что идеологию потребления надо заменить на идеологию созидания. Но это не так просто. Уже долгие годы молодежь подходила к выбору профессии крайне прагматично: единицы рассматривают свою работу как призвание, остальные просто зарабатывают. Вопрос о пользе и смысле собственного труда для общества вообще выносился за скобки. При устройстве на работу соискателя могут спрашивать о том, какую пользу он сможет принести компании, о том, разделяет ли он ее корпоративные принципы, но вопрос о конечном смысле и последствиях работы далее чем приносить деньги владельцам и удовлетворять потребности клиентов вообще не обсуждается. А может, клиентам эти услуги вовсе и не нужны. А может, этот бизнес вообще в долгосрочной перспективе нанесет людям вред... С такими вопросами вы рискуете вообще остаться безработным.

В 2000-е у «продвинутых» профессионалов, занятных интеллектуальным трудом, стало модно и принято заниматься креативной, интересной работой в компаниях, где отсутствует жесткий иерархический стиль управления в коллективе. Однако именно в такой, безусловно, комфортной, умной и креативной обстановке создаются, к примеру, рекламные «шедевры» на тему того, «кто пойдет за «Клинским». Или просчитывается, как получше продать потребителям очередную техническую новинку, сконструированную заведомо так, чтобы она вышла из строя максимум через пару сезонов. Если на Западе в последние годы появлялись хотя бы какие-то робкие голоса о том, что, может быть, бизнес и нравственность – не антиподы (например, работа футуролога Патриции Эбурдин «Мегатренды-2010» с подзаголовком «The Rise of Conscious Capitalism» – «Восход сознательного капитализма»), то в России, наоборот, отечественные яппи прямо-таки упивались мыслью о том, что прибыль – превыше всего, что купить можно все и всех. Мир существует только для того, чтоб кому-то приносилась прибыль. А ручейки от рек этой прибыли дотекают и до «середняков».

Поэтому профессионалы сами по себе – это вовсе еще не созидатели. Они могут отработать заказ на «созидание», если его им даст государство. Но это – все тот же подход рационального обмена, а вовсе не движения к каким-то целям.

Резервы есть

И все-таки резервы для «переориентации» у россиян есть. На первый взгляд кажется, что никакие высокие смыслы для своего труда в рыночной системе не нужны. Ты продаешь свои навыки, получаешь за это деньги. Но люди не устроены так примитивно. Ощущение, что жизнь тратится зря на бесполезную работу, ничем не лучше сожалений о маленькой зарплате. В книге Джона де Графа «Потреблятство: болезнь, угрожающая миру» приводятся результаты опроса среди американцев, обратившихся в клинику по борьбе со стрессами: «Мы обнаружили, что люди со средним уровнем доходов глубоко несчастливы, потому они жаждут служить общественному благу, вкладывать куда-нибудь свои таланты и энергию, но считают, что та работа, которая у них есть, почти не дает им такой возможности. И зачастую они начинают требовать повышения зарплаты в качестве компенсации за жизнь, которая в противном случае ощущается как бесполезная и пустая». Думается, что и многие россияне, «беспроблемные» в материальном смысле, могли бы рассказать то же самое. Рост спроса на всевозможные экстремальные развлечения, экзотический туризм, виртуальные победы в компьютерных играх и на интернет-форумах – все это только подтверждает, что у людей есть острая потребность в самореализации себя как человека, а не как офисного винтика, пусть и нормально оплачиваемого.

В кризис люди еще более обычного заменят реальную самореализацию виртуальной. И силы, время и интеллект этих людей в конечном счете потратятся на иллюзорные миры – «убегать» от жизненных трудностей сейчас все равно проще всего именно в Сеть. «Молодежь, выросшая в условиях, когда и развлечения, и общение, и работа, и образование, и покупки, и романтические знакомства происходят в Сети, согласится на самые спартанские условия жизни в реальном мире, если в мире виртуальном у нее будет насыщенная, интересная и экзотическая жизнь, которая будет вдохновлять, придавать сил и, таким образом, будет куда более «реальной», чем физическое существование», – пишут авторы одного из сайтов, посвященных исследованиям виртуальной реальности.

Возможности творческой самореализации не в виртуальных мирах и не в развлечениях имеют очень немногие. Если генерация новых, непотребительских смыслов для россиян произойдет, то ее двигателем сможет стать именно эта неудовлетворенность. Дать людям возможность делать нечто значимое для них и полезное для окружающих – и вполне может быть, что это их порадует не меньше покупки нового авто или сотового телефона. Это может стать отправной точкой для строительства новой посткризисной реальности.

(Окончание следует)

Часть 1 см. здесь
Источник: «Глобоскоп»
Маринэ Восканян
Журналист