МНЕ НЕ ПОВЕЗЛО

К оглавлению "Актуальные темы" К оглавлению "Политическая безопасность"
К оглавлению самого интересного

Одного не могу понять: чем отличаются пенсионеры 1944–45 г.р от пенсионеров 1946–47 г.р. Мы с мужем относимся к послевоенному поколению. Мы -- пенсионеры 3-го сорта. (1-й сорт-это госслужащие, 2-й сорт -- всевозможные льготники, в т.ч. т.н. "дети войны", , 3-й сорт -- советская интеллигенция). Почему мы, люди с высшим образованием, отработавшие больше 30-ти лет в больницах, школах, детсадах, библиотеках, лабораториях, архивах, музеях, превратились в изгоев в своей стране. Наверное, потому, что с «генеральной линией партии и правительства» не согласны. Я нигде не читала и никогда не слышала голоса бывшей советской интеллигенции ,которым сейчас 60–64 года. Как живут? Как выживают, если не работают? Как умудряются что-то читать, содержать домашних любимцев, баловать внуков? Об отдыхе, развлечениях, хобби забыли раз и навсегда.

МНЕ НЕ ПОВЕЗЛО. Я РОДИЛСЯ В 1946 ГОДУ
Мы уйдем — что останется?
Когда в ответ на мое «Открытое письмо Президенту Украины» редакция «2000» предложила мне рассказать о том, как живут сегодня дети войны Украины, я отнесся к этому скептически. В самом деле, стоит ли говорить о том, что видно всем?

Однако позже сам собой возник вопрос: а так ли это? Кому это видно, если даже нередко соседи по этажу не догадываются, что рядом с ними живет человек, который знал войну не понаслышке, смотрел в глаза голодной смерти, получал похоронки и хоронил окоченевших от голода близких, в меру своих слабых сил помогал строить новую жизнь?

Я не говорю сейчас об упитанных чиновниках и холеных политиках, бесконечно далеких от народа вообще и детей войны в частности. Эта политико-административная субстанция существует в другом измерении, несовместимом с реальной повседневной жизнью тех, кто для них «масса серая, чернь презренная». Зайдите в любой кабинет, посмотрите в равнодушные и пустые глаза его хозяина, и вы поймете, что ваши проблемы для него тождественны послеобеденным размышлениям о жизни на Марсе. Абстрактные и не обременяющие сытую полудрему.

Даже если вас не выставят из кабинета, а с дежурной маской доброжелательности отправят по заколдованному чиновничьему кругу, лицезреть повторно такое действо вам вряд ли захочется. Меня, кстати, выставляли. Цинично и бесцеремонно. Причем тот, точнее та, кто официально стоит на страже моих законных прав и получает за это немалую зарплату. Когда начальник отдела социальной защиты в ранге зампреда исполкома указывает на дверь официальному представителю городской организации «Дети войны Украины» — это диагноз исполнительной власти. И не только в отношении детей войны.

Однако значительно болезненнее такое отношение к нашему брату воспринимается на более приземленном уровне, со стороны тех, кто в поте лица зарабатывает свой хлеб. Возможно, отношение власти к детям войны проецируется на общественное сознание, но тот факт, что данная категория людей воспринимается многими негативно, трудно оспорить. Попробуйте остановить маршрутное такси или проехать в нем по положенной вам льготе. Или не остановят машину (водитель навскидку вычислит ваш возраст), или откажут в вашем праве на льготный проезд. Искренне не советую детям войны пытаться обслужиться вне очереди в каком-нибудь супермаркете. Даже если вы физически не можете стоять, вас не пустят те, чьи дедушки и бабушки существуют в таком же качестве, как и вы. Говорить о морали бессмысленно — власть сделала все, чтобы это понятие как таковое исчезло из сознания людей. И весьма успешно.

Протезирование зубов (особенно актуальное для детей войны) для многих — недостижимая мечта, потому что ни один специалист в этой области не желает даже слышать о каких-то льготах, которых, собственно, и нет. Как нет в целом вразумительной программы поддержки здоровья этой категории граждан. Которые, как свидетельствует статистика, последние пять лет вымирают рекордными темпами.

Не буду подробно останавливаться на коммунальных льготах. Плюсы тут очевидны. Скажу только, что среди нас немало тех, кто имеет пенсии ниже прожиточного минимума или равные ему, следовательно, льготы не решают проблем, хотя и несколько облегчают жизнь.

Однако если учесть основательно подорванное в детстве здоровье, то острая потребность людей в лекарствах и полноценном питании налицо. Почти все дети войны имеют тяжелые хронические заболевания как следствие военного и послевоенного голода, когда потеря продовольственной карточки была равносильна смертному приговору. Автор этих строк собирал крошки на земле у черного хода магазина после разгрузки машины, развозившей хлеб, отвоевывая их у крыс. Ничтожная скидка на лекарства (да и то не все) в 5% при сверхдоходах поставщиков медикаментов — верх цинизма и лицемерия тех, кто эти пять процентов узаконил, выдав за благо.

Представьте семью из двух человек. Оба — дети войны, дожившие «всем смертям назло» и вопреки особенностям национальной «демократии» до почтенного возраста. Дети разлетелись по белу свету, многие в ближнем, а то и дальнем зарубежье. У них давно свои дети, поэтому помощь старикам нередко проблематична. А стандартная 2—3-комнатная квартира, полученная от так ненавидимой демократами советской власти, осталась. Как родовое гнездо, последний приют, как символ былой, в меру сытой и относительно стабильной жизни. Пенсия на двоих — от 1200 до 1500 грн. Ежемесячные коммунальные платежи — от 600 до 800 грн. Не стану перечислять всего того «изобилия», которое можно приобрести на оставшиеся деньги, каждый и так это прекрасно знает. Только вот лекарства, ставшие для чудом выживших детей войны вторым хлебом, подводят жирную черту безнадежности под эфемерной надеждой (простите за тавтологию) на сносное существование. Не отслеживая по пунктам потребительскую корзину, скажу только, что более уродливой гримасы украинской «демократии», чем «одна пара носков — на один год» или «10 граммов рыбы в сутки», мне встречать не доводилось. А ведь один визит в аптеку даже эти грустные 10 граммов уменьшает как минимум вдвое. Кто-то очень точно заметил, что мы живем на три «Д». Доедаем, донашиваем, доживаем!

Мы следим за политикой, оцениваем события, наши прогнозы нередко оказываются куда более точными, чем «предсказания» политологов и самих политиков, потому что мы и есть народ. Не тот, который бесновался на Майдане, а тот, у которого здравый смысл возобладал над сиюминутными эмоциями, тот народ, который не только смотрел, но и видел. Я не знаю среди своих многочисленных знакомых никого, кто бы опустил в урну для голосования бюллетень с галочкой напротив фамилии Ющенко. Может, потому, что очень многие из нас хорошо помнят бандеровских палачей с трезубом на рукаве. Насильников и убийц, угодливых перед чужаками и безжалостных к украинцам. Их ведь боялись больше, чем гестаповцев. А на Майдане в 2004-м подобных им было великое множество...

Никоим образом не идеализируя «мудрость аксакалов», тем не менее считаю, что ветераны ВОВ и дети войны — это живые нити из теперь уже далекого прошлого в день сегодняшний. Нити памяти и житейского опыта.

Обреченные властью (и не только «оранжевой») на ускоренное вымирание дети войны не слишком жалуются на жизнь, которая и так их не баловала своими щедротами. Но когда к старику с пенсией в 600 грн. приезжает «скорая» и делает укол за 20 грн. — становится страшно! Не за себя — за будущее детей и внуков. Мне страшно, когда выпускник вуза называет Байкал «озером в Миссисипи», а язык моей матери становится «собачою мовою». И поверьте, многие из нас сожалеют, что наше «время острых вил» проходит или уже прошло.

Мы уйдем — что останется? Придуманное прошлое, где добро и зло сознательно меняют местами? Зло, которое, устранив последнюю преграду, станет абсолютом? Может, новая война и новые дети войны, которые будут вспоминать нас так, как мы сейчас вспоминаем своих отцов? Хотелось бы верить, что все будет иначе — добрее и чище. Только вот оптимизма с каждым прожитым днем все ньше и меньше. Увы.

Александр МАКСИМЕНКО
Европа наплакалась от бухгалтера, мы плачем от счетовода

Велика сила ничтожества. Ничто его не одолеет.
Станислав Ежи Лец

Прочитала статью А.Максименко «Мы уйдём -- что останется?». Согласна с каждым его словом.

Одного не могу понять: чем отличаются пенсионеры 1944–45 г.р от пенсионеров 1946–47 г.р. Мы с мужем относимся к послевоенному поколению.

Никогда до этого не было у Советской власти таких желанных, таких любимых и таких обласканных детей. В нашем распоряжении были музыкальные и спортшколы, дворцы пионеров, всевозможные кружки, библиотеки, пионерские лагеря, походы, зарницы, турпоездки по стране, олимпиады, КВНы, литературные вечера.

Получили высшее образование (кто хотел, конечно), бесплатное и качественное. Студентами могли позволить себе летом -- море, зимой -- горы. А потом ещё и в « Москву за песнями». Дешёвые билеты и непритязательность в быту давали нам возможность увидеть и почувствовать всё величие и разнообразие страны, в которой жили.

И вот наше поколение, избалованное Советской властью, в один миг превратилось в нищих, провинциальных, хуторянских домоседов. А привычки – то остались: по-прежнему хочется читать, смотреть, ездить. Увы! Не до жиру – быть бы живу. Мы -- пенсионеры 3-го сорта. (1-й сорт-это госслужащие, 2-й сорт -- всевозможные льготники, в т.ч. т.н. "дети войны", , 3-й сорт -- советская интеллигенция).

Почему мы, люди с высшим образованием, отработавшие больше 30-ти лет в больницах, школах, детсадах, библиотеках, лабораториях, архивах, музеях, превратились в изгоев в своей стране. Наверное, потому, что с «генеральной линией партии и правительства» не согласны. Я нигде не читала и никогда не слышала голоса бывшей советской интеллигенции ,которым сейчас 60–64 года. Как живут? Как выживают, если не работают? Как умудряются что-то читать, содержать домашних любимцев, баловать внуков? Об отдыхе, развлечениях, хобби забыли раз и навсегда.

Я с брезгливостью и презрением отношусь к представителям власти, которые вслед за президентом (умышленно с маленькой буквы) разглагольствуют о советской оккупации. Получив от Советской власти образование, жильё, достойный отдых, заграничные поездки, дачи, машины, разворовав при новом «НЭПе» всё наше достояние, растеряв остатки стыда и совести, обустроив свои усадьбы с замками, они шипят и плюют в прошлое змеиным ядом.

Но ещё больше я презираю себя и наше поколение. Это с нашего молчаливого согласия беснуются тягнибоки, ильенки, яворивские. Это мы позволили им, раскольникам и ксенофобам, лакеям и лжецам, фарисеям и демагогам, навязывать нам свою веру, свой язык, свои взгляды. Это мы виноваты в том, что на щит подняты предательство, измена, трусость. Бескультурье, необразованность, хуторянство возведены в ранг государственной политики.

Наши внуки не знакомы ни с русской, ни с украинской, ни с мировой культурой. Я как-то спросила у молодых людей 20-22 лет, кто такие О.Уайльд, Маркес, Сэмюэль Беккет, Борхес и мне сказали, что это игроки мадридского «Реала». Причем, это -- студенты, наше будущее.

Жалко страну! Ведь была когда-то образованная, интелегентная, приличная, доброжелательная, республика. А стало злопамятное, лакейское, провинциальное, завистливое и злое, необразованное государство с беснующейся серой биомассой вместо народа. Ну что ж, значит, мы большего не достойны.

«Промолчи, попадёшь в первачи»-это о нас, «паршивых интеллигентах». Промолчим на этот раз, получим хунту и культ личности в одном флаконе. Весь мир развивает науку, нанотехнологии, а нам показывают, как надо косить, вязать снопы, крыть соломой крыши. Бисмарк когда-то сказал о К. Марксе: «Европа ещё наплачется от этого бухгалтера». Как в воду смотрел. А мы теперь плачем от своего счетовода.

P.S. Получилось сумбурно, т.к. хотелось затронуть несколько проблем сразу. Душевное состояние можно охарактеризовать одним словом: «Достали!»

Н.Г. ЗУБОВА http://2000.net.ua/

Проблемы безопасности

 

Дмитрий Зеркалов

Тигипко: «Власть – это не владение заводами, морями, пароходами, а эффективное управление чужой «государственной» собственностью в свою пользу под крышей Президента.»